Зарубежный детектив-2026-8 - Кит Даффилд

– С кем я разговариваю? – спросил Гарри.

– Я звоню по поручению моего работодателя, крупного коллекционера произведений искусства того периода. Он хотел бы предложить вам частную сделку – это избавит вас от высоких аукционных комиссий.

– А с чего вы взяли, что я заинтересован в продаже, даже если допустить, что у меня есть такая картина?

– Мистер Киплинг, мой работодатель видел вас с этой картиной на «Антикварном развале». Он готов сделать щедрое предложение, учитывая, что полотно почти наверняка поддельное.

– Серьезно? – В голосе Гарри прозвучала неожиданная для него самого воинственность. – И насколько щедрое? – Он нажал кнопку громкой связи, чтобы слышала Фрейя.

– Мне поручено предложить пятьдесят тысяч фунтов.

Гарри заметил, как Фрейя нахмурилась.

– Вы шутите? – произнес он.

– Мистер Киплинг, я абсолютно серьезен. Если картина – подделка, ее стоимость в лучшем случае – несколько сотен фунтов. Понятно, что, если она окажется оригиналом, цена многократно превысит эту сумму. Но неужели вы действительно верите, что купленная на багажной распродаже вещь может быть подлинной?

Фрейя жестами призывала мужа подумать и замахала рукой: мол, надо поторговаться.

Не обращая на нее внимания, Гарри сказал:

– Но я уверен, что картина подлинная. Три лондонских аукционных дома хотят включить ее в свои каталоги. Оценки – около четырех-пяти миллионов. Ваше предложение – это просто какая-то шутка.

Задетый за живое американец заявил:

– Мой работодатель – джентльмен, который не шутит в вопросах, касающихся искусства.

Фрейя снова принялась жестикулировать: «Торгуйся!»

– И каково же лучшее предложение вашего работодателя?

– Я уже его озвучил.

Связь прервалась.

Потрясенный Гарри уставился на трубку, затем положил ее. Американец дал отбой? Он посмотрел на Фрейю.

– Может, стоило согласиться? – предположила она.

– Ни за что! Ты видела оценки аукционов.

– Да. Если картина подлинная.

– Они не стали бы ее выставлять, считая подделкой. Этот американец – тупица, авантюрист.

– Пятьдесят тысяч пригодились бы нам, дорогой.

– Пять миллионов пригодились бы еще больше. Он перезвонит, не сомневайся.

Но американец не перезвонил.

Грейсу казалось, что в этом зале с серыми стенами, серыми стальными столами, раковинами и столешницами и серыми мертвыми лицами тех, кому не повезло попасть сюда, царит вечная зима, серая и мрачная. Впрочем, это не мешало патологоанатому МВД работать ровно, быстро и сосредоточенно.

А вот суперинтендант ежился от холода, напряженно размышляя о сомнительном совпадении: все-таки странно, что тело Арчи Гоффа было выброшено возле дома Дэниела Хегарти. Даже в ясный летний день плотное матовое стекло наружной стены словно вымывало из солнечного света все краски, а пронзительно-яркие потолочные светильники лишь добавляли обстановке суровости, но никак не тепла. Находясь в этом помещении, Рой всегда старался дышать ртом, чтобы не так остро чувствовать приторный запах смерти и дезинфицирующих средств.

Надюшка де Санча то и дело поглядывала на стрелки то наручных, то настенных часов, словно боясь, что ее часы отстают, и он подумал, не торопится ли она куда-то. Она, конечно, действовала с удивительной ловкостью. Ей помогала Клио, отменившая обед с сестрой. По сравнению с доктором Фрейзером Теобальдом они работали молниеносно – тот проводил вскрытие так медленно, что один из членов следственной группы однажды пошутил: трудно понять, кто из этих двоих труп, а кто патологоанатом.

С учетом того короткого времени, что де Санча пробыла на месте обнаружения тела, процесс вскрытия в общей сложности занял менее пяти часов и близился к завершению. Время шло к 17:00. Грейс сомневался, что к этому моменту доктор Теобальд сделал бы половину работы.

Арчи Гофф лежал голый на стальном столе, его висок был обрит, чтобы открыть рану над правым ухом, что придавало этой стороне лица покойника причудливо-модный вид. Кроме того, у основания шеи виднелся ушиб. Одежду с Гоффа сняли, как только привезли его сюда, и каждый предмет был тщательно упакован и промаркирован для последующей судебно-медицинской экспертизы. Обнаруженные волокна ткани, волосы и пятна крови могли бы стать подсказкой в поисках убийц.

В течение всего процесса Надюшка наговаривала на диктофон описание деталей вскрытия, снабжая комментариями Роя Грейса и остальных присутствующих. Несмотря на десятилетия жизни в Англии, она все еще сохраняла акцент, выдававший ее происхождение, и Грейс подумал, что даже в такой мрачной ситуации голос Надюшки был полон очарования, а речь искрилась юмором.

– Покойный был найден на тротуаре в жилом квартале Солтдина, поэтому одна из моих задач – попытаться установить, действительно ли он скончался именно там. Или смерть наступила в другом месте, с последующим перемещением тела на эту улицу? У меня нет достаточной информации, чтобы точно определить время смерти, но, – сверкнула глазами Надюшка, – наш добрый друг доктор Ригор Мортис[62] с радостью поделится с нами некоторыми подсказками. Когда я начала осмотр, у покойного было довольно сильно выраженное трупное окоченение всего тела: пальцы, челюстные суставы, руки и ноги одеревенели, все суставы с трудом поддавались попытке изменить их положение, вдобавок он был совершенно холодным на ощупь. – Она повернулась к Грейсу. – Рой, было бы полезно выяснить, как долго тело лежало на тротуаре, потому что время, в течение которого оно подвергалось воздействию окружающей среды, поможет нам более точно определить степень развития трупного окоченения.

– Надюшка, моя команда сейчас обходит все дома в этом районе, – ответил он. – Опрашивают жителей, не видел ли кто из них что-нибудь подозрительное, а также просят проверить частные камеры видеонаблюдения.

– Отлично.

Грейс заметил, как она снова посмотрела на наручные часы, а потом – на настенные.

– По-твоему, где он умер, Надюшка? На тротуаре в Солтдине или в другом месте? Что подсказывает интуиция?

– Это больше чем интуиция, Рой. Судя по тому, что я видела, уверена, что он умер в другом месте и впоследствии был выброшен на тротуар, возможно из машины. На эту мысль меня наводит одно обстоятельство: он лежал на улице не в той позе, в которой встретил свою смерть.

Грейс взглянул на Брэнсона и увидел, что тот нахмурился; он, в принципе, понимал, почему де Санча сделала такой вывод, но все равно поинтересовался, чтобы получить подтверждение:

– И почему же ты так решила?

– Главной подсказкой является наличие того, что я назвала бы неестественным гипостазом. – Она указала на пурпурные крапинки на животе Гоффа. – Это гравитационный прилив крови, он развивается после смерти в тех частях тела, которые находятся ближе всего к земле. Когда сердце перестает качать кровь, она не циркулирует, а скапливается там, куда ее тянет сила тяжести. Пурпурные пятна свидетельствуют о том, что покойный лежал на животе в течение