Призраки Мерри-Холла - Хизер Дейви

Пути к отступлению были отрезаны.

– Нелл. Привет. – Джаред прислонился к косяку. Заметил раскачивающуюся цепочку. – Не работает.

Откинул волосы со лба. Улыбнулся. На нем был плотный вязаный свитер, джинсы в засохших пятнах краски, на ногах – вязаные носки.

– Э-э… насчет… того, что вы предлагали? – пробормотала я.

– А, да. Конечно. – Он отступил в сторону. – Проходите. Обувь можно оставить у двери. – Это была не просьба. Скорее команда. Я сняла кроссовки. Ноги в тонких носках мигом заледенели на шахматной плитке. Джаред даже не предложил повесить пальто.

Я прошла в квадратный холл, залитый угасающим светом. Слева – лестница, некогда внушительная, теперь источенная короедом. Темные обои над деревянными панелями, покрывающими нижнюю часть стен.

– Прямо до конца, – махнул Джаред и неуклюже обошел меня, чтобы пройти вперед и открыть дверь.

На нас хлынул запах лимонного чистящего средства: резкий, свежий, почти целебный после затхлости холла. И кофе. Свежезаваренного.

– Налить вам чего-нибудь? Только что включил кофейник. Где-то читал: запах кофе якобы привязывает человека к месту, где он его почувствовал. – И рассмеялся: – Эй, улыбнитесь, я же пошутил.

Я изобразила улыбку. Ну и хмуро же, наверное, я выглядела!

– Кофе был бы очень кстати. Спасибо.

Я натянуто улыбнулась, вытерла ладони о брюки и прошла в кухню – длинную, широкую, как и холл старинного особняка. Пространство захватило меня. Внутри полумрак, заваленный бутылками, банками, и среди этого хаоса огромная хрустальная ваза с фруктами: бананы в черных пятнах, сморщенные яблоки. У стены старинный валлийский буфет, заставленный тарелками, напротив него крепкий дубовый стол. Стены выкрашены в тусклый, почти болотный зеленый – цвет давил на грудь, сжимал, готовый вот-вот поглотить. Сковывающее ощущение какой-то угрюмости. На столешнице возвышался огромный уродливый кофейник. Джаред достал из шкафчика два стакана и наполнил их, держа кофейник длинными, неожиданно тонкими пальцами. Я отпила глоток крепкого горького напитка. Аж зубы свело. Невольно поморщилась, и Джаред заметил мою реакцию.

– Простите, я обычно не готовлю, питаюсь полуфабрикатами, кофеином и алкоголем. – Он кивнул в угол, где стояла громоздкая старая микроволновка. Рядом с кофейником я заметила несколько банок с апельсиновым мармеладом. Джаред проследил за моим взглядом. – Бабушка, похоже, его обожала. Можете доедать, если захотите. Мне вообще не по вкусу.

Я вежливо улыбнулась.

– Вы должны знать вот что: кажется, бабушка подбирала бездомных кошек. Они до сих пор тут шастают. Я оставляю им еду. Другого выхода не вижу. Можно, конечно, заколотить кошачий ход. Но это… жестоко. – Джаред кивнул на маленькую дверцу в нижней части задней двери. – Судя по запасам, им хватит надолго. – Он распахнул шкаф: внутри стояли ряды одинаковых банок с кошачьим кормом.

Я сделала еще глоток и посмотрела в окно на запущенный сад. Воображение принялось рисовать картинки, как я брожу между клумбами, ступаю по инею на газоне, сижу с книгой в садовом домике у самой опушки. А за ним – лес. И калитка, ведущая прямо в чащу.

– Ну что, осмотрим остальные комнаты? – Джаред прервал мои мечты.

– Да, конечно. – Я поставила кружку на столешницу среди коробок с хлопьями и банок с мармеладом.

– Особняк в ужасном состоянии. Он частично пострадал от пожара, восстанавливали неумехи. Однако то, чего не хватает в убранстве, с лихвой компенсируется простором и атмосферой. – Джаред тоже поставил кружку на стол. – Идемте. Устрою вам экскурсию.

Он пригласил меня обратно в холл, затем повел по комнатам первого этажа. Наши шаги эхом отдавались в полупустых комнатах, голоса скользили под высокими потолками. Пока мы бродили по скудно обставленным помещениям, мне казалось, будто за нами кто-то идет. Словно потревожили что-то древнее, хрупкое. Я испытывала подобные чувства, когда мы с Ферн гуляли по руинам аббатства в Йоркшире. Мы рассматривали рухнувшие стены и заброшенные залы, и мне постоянно казалось, что кто-то крадется следом. Потом я посмотрела на голубое небо сквозь отсутствующую крышу, и чья-то невидимая осторожная рука легла мне на плечо. Сейчас мне мерещилось то же самое. Словно времена внезапно пересеклись. Несколько раз я оборачивалась, ожидая увидеть… кого-то. Но тщетно. Наверное, это просто характер старого дома. И сырость. И ветхость, рассуждала я, вдыхая затхлый, спертый воздух.

– Как видите, я почти ничего не трогал, – сказал Джаред, когда мы вернулись в холл. – Наверное, потом попробую создать подобие уюта. Вложусь в ремонт. А вот комната, которую я использую как мастерскую.

Он открыл дверь у подножия лестницы. Резкий, почти химический запах ударил мне в нос.

Я замерла на пороге.

Задернутые шторы блокировали дневной свет. В полумраке я разглядела мольберт, стол, заваленный тюбиками и кистями из соболя, полки, гнущиеся под тяжестью книг, пустые коробки, стеллажи, ломящиеся от угля и карандашей. И картины, прислоненные к стенам, камину, мебели. Картины были повсюду.

Джаред распахнул шторы. Слабый свет проник внутрь.

– Это единственная комната, которая для меня что-то значит. Единственная, которую я закрою на ключ, когда уеду. – Он посмотрел на меня. – Не то чтобы я вам не доверяю. Просто… это моя жизнь. Все, что у меня есть.

– Понимаю, – согласилась я, разглядывая полотна.

Они были… сложными. Черепа. Обезображенные туши. Фигуры, похожие на людей, но не люди. Водопад из крови. Лиса с двумя головами. Цыпленок без клюва.

– Мрачновато, да? – усмехнулся Джаред. – Стиль не для всех. Но…

– Они чудесные, – соврала я. – Вы прекрасный художник.

Он вздохнул. Улыбка исчезла.

– Жизнь творца – не праздник. – Он провел пальцем по портрету девушки с пустыми глазницами. Из одной свисал червь. – Но это я. Мое дело. И, к счастью, оно окупается. Пусть и с натяжкой.

Меня передернуло. Я хотела уйти. Чем быстрее, тем лучше. Мысль, что он запрет сюда дверь, немного утешала. Мне не улыбалось ни минуты оставаться рядом с этими полотнами.

По комнате разлилась тишина, а картины словно обступали меня, ожидая, нет – требуя моей реакции.

– Давайте поднимемся наверх, – Джаред прервал неловкое молчание. – Если вы все посмотрели.

– Да, конечно. Ваши работы… они… очень сильные. Мне…

– Вы не обязаны что-то говорить, – рассмеялся он. – Я и так знаю, что не всем они по вкусу.

Мы вернулись в темный холл.

– Можете пользоваться почти всеми комнатами наверху. Я занял большую спальню в начале коридора, остальное – ваше. Только не ходите по старой черной лестнице за кухней. Чуть шею на ней не свернул. Ступени прогнили в ноль. – Он усмехнулся и постучал по перилам: – Лучше пользуйтесь этой, если жить хотите.

Мы поднялись к галерее. У верхней ступени стоял огромный уродливый сундук.

– Настоящий антиквариат, – сообщил Джаред. – Мерзкий, правда?

Я промолчала и огляделась. Вся галерея была завалена хламом: ящиками