Призраки Мерри-Холла - Хизер Дейви

– Все бабушкино. Наверное, пора выкинуть.

Джаред подвел меня мимо завалов к перилам. Я глянула вниз, и у меня закружилась голова.

– Вот одна из спален. – Он открыл ближайшую дверь и жестом пригласил внутрь. Настроение сразу стало лучше. Комната светлая, чистая, с окнами на холмы, окружающие Бодвик. Я представила себя: иду по тропе с рюкзаком за плечами и термосом с кофе, ветер дует в лицо, щеки румянятся от холода и от смены времен года. «Это будет моя комната», – подумала я.

В этот миг внезапный луч позднего солнца прорезал ветви, хлынул в окно, бросил резкие тени на стену, заставил танцевать пылинки в воздухе. Я почуяла запах глажки, свежей бельевой сушки. Запах надежды. Запах начала.

Я глубоко вдохнула, и у меня снова закружилась голова. Словно я выпила немного.

Луч исчез. Комната снова стала обыкновенной, кровать – поцарапанной и старой, пододеяльник – выцветшим от стирок.

– А вот еще одна спальня рядом, – выходя из комнаты, позвал Джаред.

Вторая оказалась поменьше. Открытый камин. Узкая кровать. Низкий деревянный стул. Окно крошечное. На потолке отслаивающаяся потолочная розетка и опутанный паутиной люк на чердак. В грудь мне ударил ледяной воздух.

– Боже, как здесь холодно. – Джаред потер руки. – Я давно не включал отопление наверху.

– В первой комнате такого не было. – Я дрожала, выдыхая белые облачка. Засунула руки в карманы. – Наверное, солнце сюда не попадает.

– Окно выходит на восток. Отсюда видно, как солнце встает. Прямо над холмами. – Он откашлялся, быстро вышел, будто вспомнив что-то важное. – А уборная в той стороне. Там есть старинная ванна с декоративными ножками. Пойдемте.

Я последовала за ним, и чувство, будто за нами кто-то наблюдает, не отпускало меня.

Джаред открыл дверь в помещение с огромной ванной. Заросли монстеры, словно дикие джунгли, расползались по исцарапанному ламинату, а под потолком, как колючие флажки, висела серая паутина.

– Ну что думаете? – Он широко улыбнулся. – Да, дом требует ремонта. Но пространства – хоть отбавляй.

– Огромный дом, – согласилась я. – Много возможностей. А арендная плата… действительно такая низкая, как вы озвучивали?

Джаред махнул рукой.

– Честно говоря, найти кого-то непросто. Местные из Бодвика не хотят присматривать за особняком. Он за городом, не очень удобно, – добавил он, заметив мое недоумение. – А приезжие здесь редко бывают, не курорт.

– Понятно. – Я еще раз окинула галерею взглядом, а Джаред направился к лестнице.

Меня тянуло в Бодвик. Я верила, что найду здесь работу, что почувствую связь с этим местом, с его историей. Выясню, почему мама вспоминала о Бодвике, когда выпивала. Бодвик. Она вертела это слово во рту, и оно словно застревало там – ни проглотить, ни выплюнуть. Все, что она говорила, казалось мне бессмысленным. А Бодвик становился предметом ее рассуждений довольно часто, особенно под конец жизни. Наверное, никогда этого не забуду.

– Моя мама жила в Бодвике, – вырвалось у меня, – наверное, поэтому я здесь. Хотела что-то узнать о ней.

Джаред остановился. Обернулся. Пришел в замешательство, а когда хотел ответить, я опередила его. Полезла в карман, достала из кошелька помятую фотографию.

– Наши отношения были… сложными. По разным причинам. Это она, моя мама. – В глазах защипало. – Вы не встречали ее, случайно?

– Позвольте. – Джаред взял фото, всмотрелся, переминаясь с ноги на ногу. Покачал головой. – Дело в том, что я впервые приехал в Бодвик, когда не стало бабушки. Но ваша мама красивая. Улыбка такая теплая.

Он вернул снимок.

– Была.

Он нахмурился.

– Была красивой. Она умерла. После болезни.

Джаред отвел взгляд.

– Мне очень жаль.

– Это полностью моя вина. Прошло много лет, но я…

– Если это хоть как-то утешит, я знаю, что значит потерять родителя. Даже если он был эгоистом и тираном. Отец умер, когда мне было восемнадцать. Авария на мотоцикле. Поэтому дом и достался мне.

Мне показалось, между нами возникла нить. Что он понял. Я улыбнулась ему.

Но Джаред резко развернулся и быстро спустился по лестнице – через две ступеньки за раз. Принялся давать рекомендации, говорить о ключах, сроках въезда. Я машинально кивала.

Он просто мне поддакивал. Не желал погружаться в воспоминания, в боль прошлого.

И это было разумно. Я его понимала.

Я осмотрела прихожую, пытаясь представить, как прихожу с прогулки: сбрасываю сапоги у двери, рюкзак Ферн валяется у комода, и моя сумочка рядом. Джаред говорил о том, что платежи проще всего переводить напрямую, если я решусь заехать. Подробности пришлет по почте. Побудет несколько дней, поможет освоиться, а потом уедет на несколько месяцев. Минимум на три. Или на четыре. Будет делать роспись для пары, которая недавно построила дом на берегу Блэкуотер-Тарн. Долгосрочная аренда исключалась, Джаред собирался продать Мерри-Холл. И важное: связываться с ним, пока он в Озерном крае, нежелательно. Не любит отвлекаться, когда работает. Только в экстренном случае.

Я подошла к нему, хотела сказать: мне нужно подумать. Неделю. Может, выходные. Но вместо этого у меня вырвалось:

– Мне понравился дом. Ферн сможет ездить на автобусе до школы. Рекомендации пришлю. Перевод оформлю.

Все произошло слишком быстро. Слова вырвались изо рта, будто выбор был сделан за меня.

Январь 2025

Мужчина и женщина входят, и я следую за ними. Его шаги уверенны, а она немного колеблется, останавливается, бросая взгляды на стены, широкую лестницу, клетки пола. Поправляет воротник пальто, теребит брючину, покусывает нижнюю губу. Ее ноги ныряют в туфли. Она сомневается по причинам, которые ей пока неведомы. И она еще может передумать.

Но она нужна мне.

Я заманила ее сюда.

Я должна что-то сделать.

Открываю рот, но давлюсь словами. Словно горло заполнено опилками, запечатано годами темной пустоты. Я вижу, что ее разум закрывается, она не услышит меня, даже если я заговорю. Она убеждает себя, что ощущения от этого дома – плод ее воображения.

И я призываю любовь матери, которая так рано оставила меня, черпаю силу в этом источнике. Вспоминаю, как перед сном мы с Корнелиусом забирались к ней на колени и она рассказывала о нимфах, херувимах, драконах и сокровищах. Эти истории живут во мне. Я отпускаю воспоминание, оно обретает форму и парит в воздухе.

Женщина улыбается, в ней отзываются ее собственные воспоминания. Она отворачивается и спешит за мужчиной. Лишь на миг задерживается у двери, чтобы рассмотреть застывшего на ней мотылька. Она не понимает, что он мертв. И не замечает, как за ней скользит черный силуэт, различимый на фоне оливково-зеленых