Деловая поездка - Джесси Гарсиа

Сердце у меня билось, словно метроном на стероидах.

Выходные после полета

Всю субботу я бомбардировал Стеф сообщениями. Хотел выяснить все подробности об этом ее прекрасном принце! Три умоляющих послания спустя она наконец ответила:

В тот же вечер, после новых приставаний с моей стороны, она написала:

После этого я оставил ее в покое, решив, что сейчас ей не до меня. Но конечно, не мог не думать о том, где этот парень живет. Что за жилище подходит директору студии теленовостей в большом городе? Мне представился, возможно, дизайнерский, но довольно унылый интерьер: много серебристого и черного, какие-нибудь утонченные, но невыразительные картины на стенах и ничего личного, ничего располагающего к себе. Совсем непохоже на мою квартирку! Мысли перешли к кровати, на которой слились в объятиях двое… но тут я поставил заслон своей фантазии. В конце концов, ниоткуда не следует, что они лягут в постель в первую же ночь!

На следующее утро я подождал до одиннадцати (в Атланте полдень – достаточно времени, чтобы проснуться и неторопливо позавтракать) и снова взялся за телефон.

И добавил вопросительный смайлик. На этот раз ответ пришел быстро.

На это я отправил несколько смайликов-сердечек и написал:

К Фреду я в воскресенье заходил три раза и даже, к большому его удовольствию, расчесал ему шерсть. Не мог дождаться, когда же Стеф расскажет все подробности о Тренте, но уговаривал себя потерпеть.

Понедельник – день рабочий, но тут-то Стеф и разговорилась. Присылала мне сообщения с раннего утра и до вечера.

В первом был адрес и фотография частного дома с белыми стенами, на вид очень приличного.

Местность выглядела очень респектабельно: вокруг дома деревья и аккуратно подстриженные кусты. Я открыл ноутбук и сделал, как сказала Стеф, – мне не терпелось увидеть дом изнутри. Однако ничего «классного» в нем не оказалось. Все примерно как я и представлял: голые серые стены, кухня из темного дерева, трековое освещение. Обстановка нарочито мужественная, как бы сообщающая: «Здесь живет крутой парень!»

Так что я ответил ничего не значащей шуточкой:

Через несколько часов Стеф прислала еще одно фото – пару кружек латте на столике в кофейне. Обе кружки весело раскрашены, на стенках нарисованы большие персики – такие сразу бросаются в глаза.

Это сообщение напомнило мне «Скрипача на крыше», и я написал в ответ:

Думал, эта цитата ее порадует; но она промолчала.

После обеда Стеф прислала еще три фото. На одном она любовалась Олимпийским парком, и перед ней плясали в воздухе струи фонтанов. Стеф была снята со спины, видны только голова и плечи. Из-под кремовой шляпки – ее любимой – выбивались каштановые волосы.

Не успел я ответить, как пришло еще одно фото. На этот раз здание телеканала: спутниковые тарелки, за оградой ряд передвижных телестудий, на стене здания всем известный логотип – павлин и огромные буквы «Эн-би-си». Теперь фото сопровождал не текст, а голосовое сообщение. Я поспешно его включил: не терпелось услышать ее голос.

– И последняя остановка: работа Трента! Он здесь большой начальник. И мной тоже командует: говорит, куда пойдем, чем будем заниматься, а я просто делаю, как он говорит. Скоро созвонимся!

Шуточки у меня закончились, и я написал просто:

Я не понимал, что обо всем этом думать. Если Стеф, моя дорогая подруга, нашла свою любовь, разве не стоит за нее порадоваться? Но ведь это значит – конец нашим «Бродвейским вечерам». Должно быть, она переедет в Атланту… При мысли о расставании со Стеф и появлении нового соседа я вздрогнул. Что, если мы с ним не поладим? А если это окажется гомофоб?

Двадцать минут спустя пришло еще одно фото. Белая кружка с ярким желтым солнышком и очертаниями небоскребов, и поперек небоскребов надпись курсивом: «Привет из жаркой Атланты!»

То, что даже в тумане влюбленности Стеф не забыла меня порадовать, очень меня тронуло – но, откровенно говоря, кружка была просто уродливая. Я сразу решил, что поставлю ее в буфете в задний ряд. Однако, чтобы не обижать Стеф, написал в ответ:

И наконец заставил себя сесть за работу. Нельзя же с утра до вечера переживать за подругу, у которой роман!

Выходные после полета

Жасмин не появлялась со среды. В баре уже начали об этом шептаться. Обсуждают что-то вполголоса, а стоит мне подойти – замолкают. Думают, я не догадаюсь? Это жутко злит. Бес внутри растет, показывает рога и рвется наружу. В лапе у него вилы, за спиной – языки пламени; он твердит, что Жасмин меня одурачила и это не должно сойти ей с рук. Я плохо сплю. Ем только в «Макдональдсе» – терпеть не могу готовить. Только стрельба по мишеням помогает мне успокоиться.

Я вынес во двор несколько пивных банок, расставил их на пнях. Взял винтовку и револьвер и начал стрелять, чередуя оружие, с разного расстояния, под разными углами. Стреляю я неплохо – и каждый раз, когда очередная банка с громким хлопком взрывалась, ярость во мне на секунду сменялась торжеством. Но лишь на секунду.

В субботу я почти весь день стрелял по банкам, а в воскресенье придумал кое-что поинтереснее. Заглянул в чулан, где Жасмин держала в коробке свое барахло. Фотоальбомы оказались на месте, хотя вид у них был довольно странный. Все снимки вынуты и сложены кучей, а держатели для фоток куда-то исчезли. Хотя, может, всегда так было? Понятия не имею – я же не смотрел ее альбомы, на кой они мне? Но теперь перебрал фотки