Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир

– Наконец-то мы одни, Клара, дорогая, – сказал Джек, взяв девушку за руку.

В ее кружившейся от шампанского голове зазвенели тревожные колокольчики. Она попыталась высвободиться, но Джек держал ее крепко.

– Я хотел поговорить с тобой кое о чем…

– Милый, ты слишком серьезен, а я хочу веселиться.

Джек кивнул официантке, ожидавшей неподалеку с ведерком, из которого торчала бутылка игристого марки «Айяла», и глянцевым белым подносом с двумя бокалами в форме чаши. Выставлять свое богатство напоказ было как раз в стиле Джека. Клара подозрительно покосилась на шампанское – уже не раз оно сбивало ее с пути истинного.

– История с Филиппом и Алисой навела меня на мысль, – объявил Джек. – Давай и мы тоже, старушка?

– Что – тоже?

– Наденем брачные оковы. Ты ведь само совершенство, а старина Джек всегда выбирает только лучшее.

У девушки екнуло сердце.

– Не говори глупостей, дорогой. Я не сделаю тебя счастливым.

– Может быть, это заставит тебя передумать, – произнес он громче обычного, вытащил из кармана синюю бархатную коробочку и щелкнул крышкой.

Внутри сиял внушительный бриллиант в модной оправе геометрической формы. Камень был так прекрасен, что рука Клары невольно дрогнула. Девушке захотелось примерить кольцо, чтобы увидеть, как грани бриллианта отражают мерцающий свет. Джек Кларе, в общем-то, нравился: он был добродушным малым и видел ее в постыдные моменты, однако это его не отпугивало. Не самый плохой вариант для брака, но – увы! – Клара его не любила и знала, что никогда не полюбит.

Она оторвала взгляд от кольца и заметила, каким серьезным стало лицо Джека. Совсем не похоже на легкомысленного парня, которого все знали. Внезапно девушку осенило: он, вероятно, действительно ее любит. Клара прониклась сочувствием. Она накрыла его руку своей ладонью и слегка сжала пальцы:

– Прости, милый, но нет.

В этот миг какой-то слишком ретивый танцор налетел на стул Джека, потерял равновесие и рухнул прямо ему на колени.

– Тысяча извинений, старина, – раздался знакомый голос Невилла, который слишком усердно изображал неловкость и наслаждался моментом куда дольше, чем следовало, – пока его взгляд не упал на бархатную коробочку. Невилл подскочил как ужаленный. – Господи, ты что, делал предложение? Ужасно извиняюсь! – Он вскинул руки и повысил голос: – Внимание! Джек собрался заковать в брачные кандалы нашу Клару! Вот так сюрприз! Всем шампанского – в первую очередь Джеку: он заслужил, раз решился приручить старушку!

Внезапно заметив выражение лица Клары, которая широко распахнула глаза, давая понять, что пребывает в ужасе, Невилл побледнел. Он ведь хотел как лучше, однако лишь усугубил катастрофу. Танцоры остановились, пьяные физиономии уставились на них с глупыми ухмылками. Послышались неуверенные аплодисменты. Если бы Клара согласилась, сцена вышла бы просто идеальной: в воздухе кружился серебряный серпантин, среди клубов дыма покачивались черные и белые воздушные шары, хлопали пробки от шампанского. Кругом царила атмосфера всеобщей радости и веселья.

– Вот видишь. – Джек поднялся на ноги, приободренный поддержкой Невилла, но явно раздосадованный тем, что его грандиозный спектакль пошел не по сценарию. – Все считают мою идею великолепной. Даже твой отец. Когда я попросил у старика благословения, он чуть ли не бросился меня обнимать.

«Еще бы, – подумала Клара. – Папа так отчаянно хочет выдать меня замуж, что согласится на любого жениха, пусть даже самого неподходящего». До чего же легко было бы подыграть Джеку и принять его предложение, чтобы угодить отцу. Остепениться и завести семью. Слово «остепениться» вызвало у нее неприятные чувства. Такой компромисс никому не принес бы счастья.

– Извини, конечно, Джеки, но из этого ничего не выйдет. В глубине души ты и сам понимаешь, что я права. Я люблю тебя, но лишь как просто друга. И по-другому не полюблю никогда.

Из толпы послышался ропот, который быстро стих, когда сквозь липкие тела замерших завсегдатаев протиснулись две официантки, неся заказанное шампанское.

– Просто друг: надо же, как Джека понизили! – воскликнул Невилл, переключив на себя внимание публики, за что Клара была ему безмерно благодарна. – Вот это номер! Я поспешил с выводами. Придется отпраздновать то, что такой завидный холостяк и самая красивая девушка в зале по-прежнему свободны. За Клару и Джека, которым никогда не быть вместе. И пожалуй, так даже лучше!

По кивку миссис Бейсвотер оркестр заиграл снова, и Клара ощутила в ногах настоящий зуд – так захотелось ей пуститься в пляс, позабыть о запутанных сердечных делах и сосредоточиться на танцевальных па. Митци уже вернулась с «припудренным носиком» и теперь скакала, как безумная; ее светлые кудри так и летали вверх-вниз, когда она кружилась с удвоенной энергией. Клара затушила сигарету в пепельнице и одарила озадаченного Джека примирительной улыбкой, а Невилл плюхнулся на стул рядом с отвергнутым женихом и похлопал того по спине:

– Не повезло, старина. Бывает.

Бедняга Джек. Он не мог понять, что эффектного предложения и обещания роскошной жизни, на которые купились бы другие девушки, было мало. Сердце Клары трепетало от жалости, когда она присоединилась к бесшабашной Митци, отплясывающей фривольный вариант танца «Черное дно» – с размашистыми движениями рук и частыми шлепками по ягодицам.

Письмо от отца, которое Клара получила два дня спустя, было кратким и осуждающим. Плохие новости всегда распространяются быстрее хороших. Ультиматум был предельно ясен: или она выходит за Джека, или отец умывает руки. Клара не сомневалась, что он сдержит слово, и перспектива остаться без гроша в кармане и без крыши над головой ужасала ее. Оказалось, что некоторые грехи отец простить не мог. Однако судьба тети Агги доказывала, что женщина вполне способна выжить без мужской поддержки и защиты. Она принесла любовь в жертву долгу и вела в целом сносное существование. Но только была ли тетушка счастлива? Вот в чем, по мнению Клары, заключался вопрос.

Девушка отложила письмо в сторону, подошла к высокому окну с подъемной рамой и посмотрела из своей комнаты на третьем этаже на оживленную площадь внизу. День снова выдался чудесный, а в доме было душно и тяжело дышать. Летние запахи врывались сквозь распахнутое окно, а растерянный шмель бестолково бился о стекло. Снаружи было светло и радостно, а внутри – мрачно и угнетающе. Схватив зажигалку и серебряный портсигар, Клара спустилась по лестнице, не заботясь о том, что шагает босиком, и с наслаждением ощущая себя представительницей богемы. Какой-то строгий господин поглядел на нее, ужаснулся отсутствию обуви, коснулся шляпы и поспешил прочь. Клара улыбнулась. Нарушать правила было забавно.

Усевшись повыше на каменные ступени, чтобы любоваться видом, не общаясь при этом с толпой, она закурила как раз в