Тихие люди - Пол Клив

– Я уже взвешивала такой вариант. Сам как считаешь?

– Не будет лишним, – отвечает Бен.

– Точно. Тут мы совпали.

– Что будешь делать дальше? Доставим Мердоков в участок? Или продолжим допрос здесь?

– Меня беспокоит полное отсутствие отпечатков на окне и подоконнике, – говорит Ребекка. – Пожалуй, лучше будет продолжить в участке. Там мы сможем развести их по разным комнатам.

Вернув Томпсону его мобильник, Ребекка направляется к дому.

День все жарче, ртуть в градуснике неуклонно ползет вверх. По моим бокам стекают капли пота. В доме все больше народу. Кое-кто из новоприбывших, одетых в белые нейлоновые костюмы, занят тщательным осмотром каждой мелкой детали обстановки. Я наблюдаю за тем, как детектив Кент возвращается через лужайку к входной двери. Когда она входит в дом, я отмечаю, что в ней что-то неуловимо изменилось; теперь она кажется более напряженной, что ли, словно каждый мускул в ее теле сжался пружиной.

– Что-то случилось? – спрашиваю я.

– Присядьте, – говорит она.

– Просто расскажите нам.

– Расскажу, когда вы усядетесь.

Если все мышцы детектива Кент напряжены, то все мои – расслаблены. Мне с трудом удается доковылять до дивана.

– Во сколько вы были вчера в надувном замке?

– Не знаю точно. Думаю, где-то около трех.

– Вы делали снимки на свой мобильный. Можете проверить?

Послушно проверяю.

– В два пятьдесят три.

– Женщина, о которой вы говорили, звонила в полицию.

– А она сказала, что там произошло? Насчет парня, который с разворота пробил мне в живот?

– Нет. Вы прикасались к ее дочерям?

– Нет, конечно… Подождите, вообще-то прикасался. Они обе упали. Это было, когда я еще только подходил к замку. Девочки столкнулись друг с другом и упали, а я помог одной из них подняться.

– Их мать утверждает, что вы применили силу. И, войдя в замок, выбросили наружу их обеих.

– Нет же! Это неправда, – говорю я. – То есть да, я влез в замок, и, полагаю, одна из девочек могла упасть в этот момент. А другая – когда тот мужик ударил меня, я отлетел и повалился на спину. Но это чистая случайность, я никому не хотел навредить.

– Одна из этих девочек сломала ключицу.

Я запускаю пальцы обеих рук себе в волосы и откидываюсь на спинку дивана.

– Я… сожалею. Не хотел ничего такого. Кошмарное стечение обстоятельств. Я пытался найти Зака. Прошу вас, передайте ей, что мне очень жаль… и, конечно, если появятся какие-то медицинские счета, я их оплачу.

– По ее утверждению, вы неподобающе трогали еще одного ребенка. Мальчика.

Немедленно просыпается головная боль. Она пряталась где-то за глазами, тупая теплая боль, и она набрасывается на меня с быстротой молнии.

– Неправда. Я лишь придержал мальчика, взяв за локоть. Видите ли, за несколько минут до этого я видел, как он разговаривал с Заком, и хотел показать ему свой телефон. Точнее, фотографию Зака. Но прибежал его отец, и все пошло наперекосяк.

Лиза сидит неподвижно, с подтянутыми к подбородку коленями. У меня тем временем возникает мощное ощущение отделения души от тела: астральное путешествие, когда я плавно скольжу по воздуху, наблюдая за происходящим словно со стороны. Мою дрейфующую душу бесцеремонно ловит и обездвиживает Род Серлинг[2]. Познакомьтесь с Кэмероном и Лизой Мердок – супругами, которые пишут детективные романы, чьи сюжеты отращивают себе руки-ноги и оживают… в «Сумеречной зоне»!

– Мы не можем не отреагировать на подобное обвинение.

Своды черепа стискивают мозг, отчего стены гостиной начинают качаться и вспучиваться, а мебель сжимается и дрожит. Может, это эмболия[3], или шок, или совместная атака каких-то запущенных болячек. Я не без труда встаю на ноги. Движение – это действие. Подхожу к окну, стараясь не обращать внимания на звон в ушах.

– Мистер Мердок?

– Нет, – говорю я.

– То есть?

– Нет, я не трогал того мальчика… Без неподобающих мыслей в любом случае. Не так, как они это представили… Но даже если тот мужчина посчитал, что я облапал его сына и решил со мной поквитаться, откуда ему было знать, что Зак захочет сбежать из дома? Мы до сих пор не уверены, сам он сбежал или ему кто-то помог… Отпечаток ботинка на клумбе, он совпал с подошвой какого-то моего ботинка?

– Нет, – качает головой инспектор Кент.

Не такой ответ мне хотелось услышать. Я надеялся, что наследил сам и попросту забыл об этом.

– А собака? Она что-то нашла?

– Пока ничего.

Я знаю, как хороши бывают ищейки, мы уже прибегали к их помощи на страницах своих книг. У этих собак обоняние в тысячу раз лучше человеческого. Они так хороши, что в некоторых странах их способность находить – или не находить – улики может быть представлена в суде в качестве доказательства вины или невиновности. Всю последнюю неделю Зак ходил только в Хейдон-парк. Должны сохраниться две цепочки следов: одна – от нашей входной двери до детской площадки, и вторая – проясняющая, куда Зак направился вчера вечером. Направление значения не имеет. У хорошей ищейки поиск не должен отнять слишком много времени. Единственная причина, по которой та может не справиться с задачей, – это если след Зака где-то обрывается. Что означало бы: наш сын сел (или его усадили) в машину.

Бушевавшая в гостиной буря усилилась. Головная боль уже не теплая, а обжигающе-горячая, молнии в моей голове бьют все чаще. Стены все еще выпуклы, а у мебели плавные формы, как у тающего желе.

Я направляюсь на кухню, держась за стены, за мебель и даже за подвернувшегося на пути полицейского, лишь бы не потерять равновесие. Достаю обезболивающие таблетки с верхней полки кладовой и, проглотив парочку, запиваю водой. Стою, уперев обе руки в столешницу: пол опасно раскачивается под моими ступнями.

Я гляжу на Лизу – собственная свирепая буря сковала ее лютым холодом, приморозила к дивану. Жена смотрит на меня, и в ее взгляде я вижу все, что мне необходимо знать. Наш брак, вероятно, не переживет эту историю, даже если мы вернем Зака.

– Учитывая, как складываются обстоятельства, – нарушает молчание детектив Кент, – я думаю, нам стоит продолжить разговор в участке.

Я вылезаю из пижамы и надеваю футболку и шорты. Вся моя обувь изъята в качестве улик, но мне оставили пару пляжных шлепанцев. Лиза переодевается в джинсы и футболку. Таблетки действуют, и молнии