В группе риска - Стелла Римингтон

– Нет, не объяснил, – ответила Лиз. – Но упорно не хотел говорить с тобой.

Наступило недолгое молчание. Связь была плохая; сквозь треск помех прорывался рев клаксонов.

– Как источник информации, Фрэнки Феррис никуда не годится, – сообщил Моррисон. – Девяносто процентов тех денег, что платит ему Истмен, сразу попадают на игорный стол, и я не удивлюсь, если он сам употребляет. Возможно, он все придумал.

– Возможно, – осторожно ответила Лиз.

Снова затрещали помехи.

– …Добыть что-нибудь полезное, пока Истмен ему платит.

– А если уже не платит? – спросила Лиз.

– Если нет, я недорого дам за…

– Думаешь, Истмен от него избавится?

– По-моему, он думает об этом. Фрэнки знает достаточно, чтобы его похоронить. Но вряд ли до такого дойдет. Мелвин Истмен – бизнесмен. Проще записать Фрэнки в статью «Накладные расходы», подбросить немного наличных…

Снова загудели клаксоны.

– Ты… употребила его с пользой. По сути, они неразрывно связаны.

– Ладно. Если хочешь, я перешлю тебе то, что сказал Фрэнки.

– Да, почему бы нет?

Они закончили разговор. Лиз свое дело сделала – передала все Моррисону и выгородила себя; ну а нужно ли действовать и как действовать на основе полученных сведений – дело совершенно другое.

Она еще раз перечитала обрывки фраз. Партия чего? Запрещенки? Оружия? Людей? Партия из Германии? Откуда она вообще? Если поставки идут морем и слово «мыс» обозначает именно мыс, может быть, стоит внимательнее взглянуть на северные порты.

Исключительно для подстраховки – Моррисон, возможно, вернется к себе в кабинет лишь через несколько часов – Лиз решила переговорить с контактом в Таможенном и акцизном управлении. Где ближайшая точка в Великобритании для судов, которые выходят из немецких портов? Скорее всего, на востоке Англии, а там как раз территория Истмена. Ни одно маломерное судно, которое везет сомнительный груз с северо-востока, не пройдет «бутылочное горлышко» Ла-Манша. Им придется идти сотню с лишним миль вдоль неохраняемой береговой линии между Филикстоу и заливом Уош.

«Сюзанна Ханке» была двадцатидвухметровым кормовым траулером, предназначенным для ловли креветок на мелководье. Проведя в море более тридцати часов, Фарадж Мансур возненавидел ржавое суденышко до глубины души. Он считал себя гордым человеком, но не выглядел таким, когда сидел, скорчившись, в провонявшем рвотой трюме вместе с двадцатью другими пассажирами. Большинство из них, как и Фарадж, прибыли из Афганистана, но были также пакистанцы, иранцы, несколько иракских курдов и один измученный сомалиец.

Все они были одеты одинаково – в замызганные комбинезоны механиков. На складе в бремерхафенских доках им велели снять провонявшую потом одежду, в которой они прибыли из разных стран, разрешили побриться, принять душ и выдали подержанные джинсы, свитеры и ветровки из благотворительных магазинов. Кроме того, им раздали комбинезоны. К тому времени, как партия из двадцати одного человека собралась вокруг костра, в котором горели их старые вещи, со стороны они казались бригадой гастарбайтеров. Прежде чем они сели на судно, им раздали булочки, кофе и порции бараньего рагу в контейнерах из фольги. За полтора года, пока «Караван» действовал, там выяснили, какая еда приемлема для большинства клиентов.

«Караван» устроили для обеспечения того, что организаторы называли «скрытой перевалкой первого класса» экономических мигрантов из Азии в Северную Европу и Соединенное Королевство. Проезд не отличался роскошью, но все же обеспечивал минимальные человеческие условия. За двадцать тысяч долларов США клиентам обещали безопасный проезд, соответствующие документы ЕС (включая паспорта) и сутки пребывания в хостеле по прибытии.

Подобные условия резко отличались от прежних предприятий по нелегальному провозу людей. В прошлом в обмен на крупные суммы наличными в пункте отправки грязных, измученных и полуголодных мигрантов доставляли на моторных лодках к южному побережью Великобритании и бросали без валюты и документов. Дальше им предстояло заботиться о себе самим. Многие умирали по пути, обычно от духоты в запечатанных контейнерах и кузовах грузовиков.

Организаторы же «Каравана» понимали, что в наш век мгновенной коммуникации их долгосрочным интересам лучше всего соответствуют деловитость и оперативность. Отсюда комбинезоны, чья практичность оправдалась, едва «Сюзанна Ханке» вышла из порта Бремерхафен. Водоизмещение судна было мелким, метра полтора, и хотя судно неплохо держалось на воде в Северном море, его непрестанно швыряло и бросало. Стоило «Сюзанне Ханке» выйти в открытое море, как погода испортилась; задувал непрекращающийся декабрьский ветер от семи до десяти баллов. В довершение всего траулерный двигатель «Катерпиллар», выдававший 375 лошадиных сил, быстро заполнил переделанный трюм для рыбы тошнотворной дизельной вонью.

Ничто из происходящего не беспокоило бородатого капитана-немца «Сюзанны Ханке» и его экипаж из двух человек; они уверенно держали курс на запад в перегретой рулевой рубке. Зато для пассажиров подобные условия оказались просто катастрофическими. Вначале они бодро обменивались сигаретами и радостно мурлыкали песни из индийских фильмов. Однако вскоре всем стало плохо. Они старались усидеть на своих скамьях, но судно швыряло туда-сюда, их било спинами о фальшборт и бросало о ледяное днище. Вскоре подержанные комбинезоны пропитались желчью и рвотой – а в паре случаев и кровью из разбитых носов. Чуть выше, на крюках для сетей, раскачивались их чемоданы и рюкзаки.

Шло время; погода все ухудшалась. Море, хотя и невидимое для пассажиров, корчившихся под передней палубой, ходило ходуном. Они прижимались друг к другу, стараясь согреться под порывами ветра, но их раз за разом швыряло о стальные переборки трюма. Все были в синяках, с оледеневшими ногами, с саднившим от рвоты горлом. Вскоре пассажиры забыли о чувстве собственного достоинства.

Фарадж Мансур сосредоточился на выживании. С холодом он еще как-то справлялся, ведь вырос в горах. Почти все пассажиры, за исключением сомалийца, который жалобно всхлипывал слева от него, вполне справлялись с холодом. Но тошнота стала еще одним испытанием, и он боялся, что она ослабит его до крайности там, где пришлось бы защищаться.

Мигранты не были готовы к суровому четырехчасовому переходу. Достаточно трудно было пересекать Иран в тесном и душном запечатанном контейнере, но, начиная с Турции – через Македонию, Боснию, Сербию и Венгрию, – они путешествовали сравнительно безболезненно. Были опасные моменты, но водители «Каравана» отлично знали, где самые «дырявые» границы и каких пограничников легче всего подкупить.

Хотя и не всегда, в большинстве случаев границы пересекали по ночам. В Эстергоме, на северо-западе Венгрии, мигрантов высадили у заброшенной площадки для игр. Они нашли старый футбольный мяч и немного поиграли в футбол и покурили перед тем, как залезать назад, в грузовик. Перебравшись на другой берег Моравы, они очутились в Словацкой Республике. Последний переход совершили в чешском Либерце, в пятидесяти милях к северу от Праги;