Формула зла - Рик Мофина

– Бабушка!

Марджори, сидевшая в инвалидном кресле у окна, была одета в цветастое платье. Кэти бросилась в ее распахнутые объятия.

– Я видела, как вы подъезжаете. – Марджори крепко прижала внучку к себе. – Ах, как я рада!

– Привет, мам. – Сара поцеловала ее в щеку и села на постель, накрытую стеганым покрывалом.

– Так приятно видеть моих девочек!

– Мы принесли тебе подарок, – сообщила Кэти. – Можно я отдам его бабушке, мам?

Сара поставила сумку на постель. Кэти достала коробку шоколадных конфет и протянула Марджори:

– Твои любимые, бабуль. С молочным шоколадом.

– Очень мило! – Марджори поцеловала Кэти. – Спасибо. Может, и ты съешь одну? Ну же, открой коробку.

Кэти нащупала шов целлофановой упаковки и принялась ее снимать.

– Хорошо выглядишь, мам, – отметила Сара. – Как дела?

– Вчера сделала укладку.

– Тебе идет.

Продолжая ковырять упаковку, Кэти спросила:

– Мам, а мы расскажем бабушке о том, что случилось с Анной? Как я увидела окровавленное тело няни на камнях. Салли сказала, что можно об этом говорить.

– Ох, – выдохнула Марджори.

Сара перевела взгляд на мать. Ее глаза, только что искрившиеся от радости, потускнели. Сара ни секунды не сомневалась, что ей уже известно о происшествии. Обитатели «Сильвербрука» часто смотрели новости в общей комнате. А в номере Марджори был собственный телевизор. К тому же она почти каждый день пользовалась ноутбуком, подаренным дочерью два года назад.

Решив, что надо срочно сменить тему, Сара потянулась к конфетам.

– Давай помогу, солнышко. – Она потрясла крепкую крышку и сняла ее с коробки. – Угощайся.

– Ты первая, бабуль.

– Зайка, я поем чуть позже. Попробуй сама.

Кэти выбрала конфету и надкусила ее.

– Так. – Сара достала из сумки планшет и маленькие наушники. – Кэти, садись-ка за бабушкин стол и досмотри мультик, который мы начали вчера, а мы пока поболтаем.

– Сначала я хочу досмотреть «Белоснежку». И можно мне еще конфету?

– Хорошо. Поставлю «Белоснежку». Можно, но только одну.

Взяв конфету, Кэти устроилась за столом на стуле в дальнем конце комнаты и вставила в уши наушники. После того как воспроизведение началось, Сара села ближе к матери и понизила голос.

– Мам, ты знаешь, что случилось в лагере Кэти?

– Да. Видела в новостях. Писала тебе на почту.

– Ой. Я еще не читала. Прости. Такая суматоха.

– Понимаю. Все это просто ужасно.

Сара кивнула, наморщив подбородок.

– Ты еще не все знаешь. Анна Шоу была няней Кэти. Когда она упала, Кэти была там.

Марджори Коул ахнула.

– Кэти была с девушкой, когда та умерла?

Сара кивнула. По щекам у нее полились слезы.

– Как же так получилось, Сара?

– Там была только Кэти. Она последняя, кто видел Анну живой.

Марджори моргнула, слегка поежившись.

– Мам, это даже словами не описать. Не знаю, что мне теперь делать.

Пожилая женщина подняла морщинистые ладони, взяла руки Сары в свои и посмотрела на ее татуировку.

– Мам, так ведь не бывает, да?

Обе повернулись и посмотрели на Кэти, которая сидела в другом конце комнаты за столом, скрестив ноги и доедая конфету. Планшет стоял под углом, и они видели происходящее на экране. В эту минуту злобная королева-ведьма угощала Белоснежку отравленным яблоком.

– Скажи мне, что это неправда, мам, – хрипло прошептала Сара.

Тревога во взгляде Марджори сменилась нежным состраданием.

– Знаю, что ты боишься. И знаю, чего именно ты боишься. Крепись. Доверяй своему сердцу. Кэти – хорошая девочка.

Сиэтл, штат Вашингтон

Анна Шоу, еще совсем малышка, задувает свечи на торте.

А тут она чуть старше, у нее выпал один из передних зубов, она в розовом шлеме сидит на велосипеде, сжимая руль: «Смотри, папа, смотри!» А вот обнимает своего младшего брата Джона и смеется с мамой и папой в Большом каньоне.

Ролик показывали на экранах в часовне похоронного бюро под аккомпанемент одной из любимых песен девушки, «Ангел» Сары Маклахлан. На одной из стен висели фотографии Анны, всегда улыбчивой, с яркими, как звезды, глазами.

Повсюду благоухали цветы.

В центре стола стояли свечи и урна с прахом погибшей.

Сара с трудом держала себя в руках. Кэти захотела посетить похороны, и они вместе с другими скорбящими вошли в часовню. Здесь были в основном подростки в черных или темных одеждах. Одни держались за руки, кто-то сжимал носовой платок. Слышались тихие всхлипы, шепот и шелест тканей.

Похороны транслировались в прямом эфире. Преподобный Артуро Сантос, священник церкви, в которую ходила семья Анны, поприветствовал с кафедры всех собравшихся, а также тех, кто смотрел службу онлайн, и кратко изложил план церемонии.

Немного помолчав, он продолжил:

– Собравшись здесь сегодня, чтобы восславить Анну Кэтрин Шоу, мы спрашиваем себя: почему? Почему оборвалась ее юная жизнь? Родители не должны оплакивать своих детей. Это неправильно. Но так случилось. И хотя ответа нет, всем нам очень больно. Всем, кто любил Анну. – Преподобный помолчал, держась за края кафедры. – И все же в некотором смысле смерть Анны освещает нам путь. Путь к обретению смысла жизни. Боль лишь укрепляет в наших сердцах веру в то, что все мы неразрывно связаны друг с другом. И теперь наша связь с Анной обретает новую духовную форму, даруя чудесное, удивительное осознание того, что она всегда будет частью нас…

Преподобный Сантос говорил еще несколько минут, прежде чем проповедь подошла к концу.

Посетители стали подходить к кафедре, чтобы попрощаться с погибшей.

Пейдж Кендал и Шарлотта Кук, школьные подруги Анны, стояли вместе, предаваясь воспоминаниям.

– Анна всегда была готова поддержать в трудную минуту, – сказала Пейдж.

– Да. И верила, что любую проблему можно решить мороженым, – добавила Шарлотта, вызвав легкую волну смеха.

– Анна была лучше всех нас, – заключила Пейдж.

– Это правда, – согласилась Шарлотта, обняв подругу.

Следом за ними выступил один из учителей Анны, затем директор школы и тетя Долорес из Рино, которая научила племянницу играть в покер.

– Она быстро освоилась. Очень способная девочка.

Последними речь произносили Чак, Линора и младший брат Анны Джон. Стоя за кафедрой, они старались поддержать друг друга, плакали и говорили то, что должны были сказать.

– Горжусь тем, что был твоим отцом, – произнес Чак.

– Лучшая дочь на свете, – вторила ему Линора. – Я счастлива, что была твоей мамой.

К микрофону шагнул четырнадцатилетний Джон.

– Она была такой хорошей старшей сестрой, что ангелы попросили у Господа сделать ее одной из их сестер.

Церемония подходила к концу. Друг Анны по имени Уилл Найя, учившийся с ней в музыкальной школе, сыграл на пианино и спел еще одну из ее любимых песен, «Сегодня вечером меня спасли»[2].

Пока он выступал, Сара смахнула слезы, повернулась к Кэти, обняла ее одной