Дневник мертвых бывших - Эмма Шиммерман
Я не знаю, о чем ты говоришь, я этого не писала.
Могут ли они вообще доказать, что это написала я? Полагаю, посредством анализа почерка. Делают ли они вообще это в реальности или только в телесериалах? Я блокирую номер и хватаюсь руками за голову. Медленно дышу с закрытыми глазами, пытаясь успокоиться. О'кей, Слоан, сосредоточься. Сосредоточься. Мне просто нужно вспомнить свои шаги после того, как я в последний раз держала в руках дневник. Но с тех пор прошло три недели.
Я еду обратно в парк, где я сожгла страницу, посвященную Джоне, и практически ползаю по всему холму на четвереньках, разыскивая дневник. Его там нет. Не знаю, почему я ожидала, что он там будет. Я мгновение сижу на вершине холма. От холодного бриза деревья внизу шелестят, и первые опавшие листья уносит ветром.
Как у Колтона вообще оказалось фото надгробной речи? Разве оно не должно быть заперто типа в каком-нибудь шкафчике для улик или вроде того? Если только они не вызвали его, чтобы побеседовать об этом, и я уверена, что так и было. Если он рассказал им, тогда почему же Грейндж мне еще не позвонил? А когда он это сделает, что, черт побери, мне ему сказать? Может быть, он уже у меня на пороге; в конце концов, я ведь дала ему свой адрес. Что, если он сейчас там с Адриенной?
Я захожу в дверь, всецело ожидая увидеть Грейнджа, сидящего на нашем диване, но квартира пуста. Я переворачиваю всю свою комнату, разыскивая дневник, вытаскиваю каждый выдвижной ящик, переворачиваю каждую сумку. Его нигде нет. В конце концов я сажусь на пол, окруженная беспорядком, и откидываю свою пульсирующую голову назад, прислонив ее к постели. Джона, а теперь и Райан.
Джона и Райан, Джона и Райан, Джона и Райан. Их имена крутятся у меня в голове, словно заезженная пластинка.
Глава 8
Во вторник я захожу в «Боб» перед занятием Реннера и не могу поверить своим глазам, когда вижу стоящего у кассы детектива Грейнджа, делающего заказ. Какого черта он тут делает? Он здесь из-за меня? Я должна просто уйти. Я должна, но он начинает поворачиваться, и я замираю как вкопанная.
– Мисс Сойер. – Его низкий бархатный голос звучит так, будто он удивлен меня увидеть. Возможно, он здесь все-таки не из-за меня. – Я как раз направлялся к вам на квартиру.
О'кей, не важно.
– О.
– Я хотел провести с вами дополнительную беседу о происшествии на прошлых выходных. – Он кивком указывает на столик в углу у окна. Наш столик. – Не могли бы мы присесть?
– По правде говоря, я шла на занятие…
– Это не займет много времени, – говорит он с улыбкой.
– О'кей, – уступаю я. – Я только по-быстрому возьму кофе.
– Разумеется. Я буду ждать там.
Я подумываю, не сбежать ли мне отсюда, но знаю, что это мне не поможет. У меня есть пять минут, прежде чем мне придется пойти туда, на то, чтобы решить, солгать мне или же сказать правду про дневник. Я мысленно взвешиваю за и против каждого варианта. Я покупаю кофе и нервно делаю глоток латте со льдом, когда подхожу к детективу. Я надеюсь, он не видит, как у меня дрожат руки. Когда я сажусь, он таращится в окно.
– Очаровательный кампус, – говорит он.
– Верно, – соглашаюсь я.
Грейндж прокашливается.
– Но я здесь не для того, чтобы говорить о Пембруке. – Он копается в портфеле, который принес с собой. – Я здесь, чтобы поговорить об этом. – Он кладет на стол листок бумаги и подталкивает его мне. Это надгробная речь для Райана, та самая, которую я написала. – Вы знаете, что это?
Он понимает, что я все знаю и уже выбрала, как буду действовать.
– Это копия страницы из моего дневника.
– Похоже, вы не слишком-то удивлены увидеть ее у меня. – Он склоняет голову набок.
– Колтон рассказал мне, что она у вас, – он понял, что это я написала ее, на основании содержания. Я ожидала, что вы придете поговорить со мной об этом.
– Гм. – Грейндж мгновение размышляет, похоже слегка раздраженный тем, что Колтон сказал мне что-то раньше, чем он. Что у меня было время подготовиться. – Можете ли вы объяснить мне, как она оказалась в кармане Райана Ости в ту ночь, когда он умер?
– Я честно не знаю. Я не давала ее ему, если вы об этом.
Грейндж изучает меня.
– Я так понимаю, вы с Райаном не были друзьями?
– Мы… у нас возникло разногласие три года назад. Но мы оба оставили это в прошлом.
– В самом деле? – спрашивает он, бросая взгляд на страницу.
– Да. Я написала это три года назад. Я не знаю, как или почему она у него оказалась, и я…
– Я заглянул в ваше прошлое, – говорит он. – История злоупотребления алкоголем, арест за управление автомобилем в нетрезвом виде, вовлеченность в неподобающие отношения между студенткой и преподавателем в прошлом году.
Как он вообще об этом узнал?
– Вы меня в чем-то обвиняете?
– Просто указываю на то, что у вас есть история принятия неверных решений. Если вы приняли еще одно на той вечеринке, я это выясню.
Я зримо сглатываю, услышав эту угрозу, и он начинает собирать вещи.
– Я не давала ему эту записку и не имею никакого отношения к его смерти, клянусь.
Грейндж убирает записку обратно в свой портфель и встает.
– Если вы когда-либо вдруг вспомните что-то еще касательно той ночи, пожалуйста, позвоните мне.
Но что он действительно хочет сказать – это то, что, если я когда-либо вдруг захочу сознаться, мне надо ему позвонить.
Я поджимаю губы и киваю, судорожно выдыхая, когда он проходит мимо.
Я захожу на занятие Реннера, опоздав на пятнадцать минут. Все мои одногруппники работают на своих ноутбуках, кроме Анники, которая беззвучно спрашивает:
– Где ты была?
– Слоан, – говорит Реннер, увидев, как я прокрадываюсь внутрь. – Останьтесь после занятий. – Каким-то образом его слова страшнее, чем слова Грейнджа.
Я открываю свой набросок для рассказа. Который я так и не начала. Я смотрю, как курсор мигает над пустым