Первый ящик снизу - Паоло Дельмастро

Из-за деревьев вышел высокий парень и приблизился к «БМВ». Он чем-то обменялся с водителем, и машина медленно отъехала. Парень сделал мне знак подъехать поближе. Мне не нужно было сверяться с фотографией — это был он! Я остановился и опустил стекло. В зеркале заднего вида была непроницаемая темень. Парень наклонился к окну автомобиля. В моей руке уже был заряженный пистолет.

— Джакомо?

— Да, это я.

Не знаю, дошли ли до него мои слова раньше, чем пуля, угодившая ему прямо в лоб. Парень упал. Я схватил распечатку и бросил ее на неподвижное тело, в то время как от головы убитого медленно растекалась черная лужа, пропитывая сухую пыльную землю.

02 июля. Пятница

Встав с постели, я сразу распахнул окно. Молочное небо знойного утра обещало еще один тяжелый день. Но меня это нисколько не беспокоило — кондиционер работал бесперебойно и на сегодня у меня не было запланировано дел, которые заставили бы меня выйти на улицу. Я решил поработать дома: разобрать документы, написать отчет — в общем, ничего сложного. Все это я рассчитывал закончить к полудню, а после обеда устроиться на диване и посмотреть какой-нибудь фильм.

Но моим планам не суждено было сбыться. Едва я включил компьютер, собираясь приступить к работе, как вдруг зазвонил мобильник. Звук эхом разносился по квартире, и я понятия не имел, куда подевался мой телефон. Казалось, звонок доносится из спальни. Я решил не отвечать — ни с кем не хотелось разговаривать. Но вдруг я вспомнил про оператора 5110… или как там ее звали? А что, если это она? Вскочив со стула, я бросился в спальню, нашел сотовый и ответил на звонок, даже не посмотрев на входящий номер.

— Алло.

— Фоссати, срочно приезжайте! Убит еще один.

«Черт!» — выругался я про себя. Меня накрыла волна двойного разочарования. Во-первых, это была не она. Во-вторых, опять объявился комиссар Манкузо.

— У меня есть алиби, — ответил я.

— Не несите ерунды! — комиссар явно не был расположен к шуткам. — Я пришлю за вами машину. Сделайте одолжение, не теряйте времени даром и приезжайте прямо сейчас. На этот раз — к нам, в управление, — отчеканил Манкузо и отключился.

Эта версия комиссара разительно отличалась от той, с которой я познакомился несколько дней назад. Тот Манкузо говорил прямо, но спокойно и за все время нашего разговора ни разу не повысил голоса. Сегодняшний комиссар поразил меня своей жесткостью, и, как это всегда случалось со мной в подобных случаях, я был в замешательстве и не знал, чего ожидать. Было ясно одно: мне предстояло узнать новую информацию о шахматной партии.

В этот момент я отчетливо ощутил присутствие той части своего «Я», которая, если верить Фрейду, остается у человека скрытой, погребенной под несколькими слоями сознания. Той, что роднит нас с прожорливыми рептилиями, озабоченными только поисками пищи и продолжением рода. Хотя в моем случае это больше походило на облезлого бродячего пса с поджатым хвостом, не способного понимать собственные потребности, который может только посылать болезненные осколки воспоминаний, вспыхивающих в сознании. Они всплыли в моей памяти несколько дней назад, появившись словно из ниоткуда, — спустя более двадцати лет. Я представлял себе это странное животное, которое сидело за каким-то таинственным пультом управления и забавлялось тем, что нажимало на разноцветные кнопки и вертело всевозможные рычаги. Это заставляло мой желудок болезненно сжиматься, и от одной лишь мысли о том, что мне снова придется оказаться в полицейском участке, я покрывался холодным потом.

Однако на этот раз в деле был замешан шахматный демон. Он вселил в мой разум жгучее любопытство, и я во что бы то ни стало желал разгадать тайну шахматной партии и обнаружить в ней скрытое послание. Честно говоря, меня совсем не волновало, сможет ли полиция найти убийцу, лично я был полностью поглощен решением шахматной головоломки.

Спустя всего несколько минут в квартиру позвонили. Я посмотрел в глазок и, увидев агента Поцци, открыл дверь. На этот раз женщина была одна.

— Доброе утро, господин Фоссати! Инспектор Манкузо поручил мне сопроводить вас в полицейский участок.

Сегодня она выглядела менее угрюмой, и мне даже показалось, что ее губы сложились в некое подобие улыбки. Я подумал, что агента Поцци можно было даже назвать симпатичной, если бы не выражение лица — нечто среднее между неодобрением и иронией, — которое появилось при виде запустения моей квартиры.

— Агента Розато вы потеряли по дороге? — съязвил я.

— В эти дни у нас чрезвычайно много работы, поэтому мы предпочли разделиться. Для бóльшей эффективности, — пояснила агент Поцци.

— Понимаю, — кивнул я. — Что ж, думаю, это к лучшему. По-моему, если бы у него была такая возможность, Розато с удовольствием бы мне накостылял.

— На это нет причин, — с серьезным видом возразила сотрудница полиции.

Без лишних разговоров я послушно последовал за агентом Поцци и сел в служебную «Фиат Пунто». По правде говоря, мне это далось нелегко. Я вновь оказался среди знакомых образов и стал переживать привычные ощущения. Словно ненастроенное автомобильное радио, я перескакивал с одного воспоминания на другое: выбитый зуб на полу, треск костей под ударом полицейской дубинки, тяжелое дыхание охранника, орущего мне в лицо. Снова и снова я пытался убедить себя, что времена изменились, что моя реакция на все это была чрезмерной, инфантильной и бессмысленной. Но, как только я увидел быстро приближающееся к нам здание цвета охры, я почувствовал, как бешено бьется сердце в горле и в ушах.

Я сидел на заднем сиденье, и агент Поцци время от времени бросала на меня в зеркало беспокойный взгляд.

— Все хорошо? Мы почти на месте.

Я ничего не ответил.

Машина свернула направо, в проезд между дорическими колоннами, и через несколько метров остановилась. Это был широкий квадратный двор, вымощенный камнями двух цветов: светло-серого и кирпично-красного. Агент Поцци жестом пригласила меня следовать за ней, направившись в противоположную от входа сторону. Я тоскливо обвел вокруг взглядом. Трехэтажное здание отличалось строгой геометрической композицией: на каждом этаже располагалось семь одинаковых окон, разделенных длинными колоннами. Уличного шума здесь почти не было слышно, чего нельзя было сказать о стонах, раздававшихся из окна с правой стороны.

— Вижу, что времена действительно изменились, — произнес я с иронией и достаточно громко, чтобы Поцци могла это услышать.

Она скользнула по мне взглядом.

— Никто никого не избивает, можете быть спокойны.

— Ну конечно, у кого-то просто болит живот.

Поцци ничего не ответила и открыла передо