Первый ящик снизу - Паоло Дельмастро

мной дверь. Мы поднялись по широкой каменной лестнице на два пролета, а затем пошли по нескончаемому коридору. Слева от меня тянулся ряд окон, выходивших во двор, а справа было множество дверей, почти все они были закрыты. Агент Поцци остановилась перед одной из них и постучала. Затем заглянула внутрь, с кем-то быстро переговорила и отошла в сторону, с улыбкой приглашая меня войти.

— Видите? Это было совсем не трудно, — сказала женщина.

— Для вас, конечно, нет, — ответил я, заходя в комнату.

Я оказался в длинном и узком помещении. Первое, что бросилось в глаза, — огромный угловой письменный стол из вишневого ламината. За ним сидел комиссар Манкузо, спиной к широкому окну в пол. На короткой стороне стола, слева от меня, стоял выключенный компьютер. Обстановка была довольно скромной, если не сказать спартанской. Справа от стола стальной шкаф для документов и закрепленные на металлическом постаменте итальянский и европейский флаги. Слева располагался деревянный кофейный столик с кофеваркой.

Я был удивлен, обнаружив в кабинете, помимо комиссара, еще одного мужчину. Он стоял, опираясь на край стола, и казался глубоко погруженным в свои мысли. На вид лет пятьдесят, невысокого роста, на темени — четкая граница между большой залысиной и линией роста волос, таких же темных, как его усы и аккуратная бородка. Я мог бы поспорить, что он их красил.

Манкузо встал из-за стола и пошел мне навстречу.

— Спасибо, что пришли, Фоссати. Я знаю, чего вам это стоило, — сказал комиссар, приближаясь ко мне с протянутой рукой.

Интересно, кто из них был настоящим: этот Манкузо, или тот, который мне звонил. Или все это было лишь следствием того, чему их, полицейских, обучали на курсах вербальной и невербальной коммуникации.

— Проходите, я познакомлю вас с прокурором Конти. Он курирует расследование этих убийств.

Мужчина даже не шелохнулся, только пошевелил в знак приветствия бровями.

— Садитесь, Фоссати, — сказал комиссар, указывая на стул напротив стола. — Сразу перейду к делу: убили еще одного наркоторговца и, как и в прошлый раз, нам оставили это.

Манкузо протянул мне фотокопию с другой шахматной позицией. Я изучал ее несколько секунд, ощущая на себе их взгляды, тяжелые, словно булыжники.

— Даже не знаю, что вам сказать, — наконец ответил я, положив листок на стол, — и в этой позиции я не нахожу ничего особенного. Партия самая обычная, скорее всего, та же, что и в первый раз, но расширенная на несколько ходов.

Конти сделал еще одно движение бровями, на этот раз добавив движение плечами: «Мол, видите? Мы только зря теряем время». Он не произнес ни звука, но смысл был более чем ясен.

Комиссар Манкузо продолжал настаивать.

— Подождите, Фоссати, давайте не будем действовать слишком поспешно. Вы помните ту историю о нескольких десятках минут?

— Да, но здесь особо нечего анализировать. Это известная шахматная позиция, в которой нет абсолютно ничего необычного. Думаю, он прав, — сказал я, показывая на прокурора и в свою очередь пожимая плечами, — наверное, вам стоит посвятить свое время и ресурсы на отработку какой-нибудь другой версии.

Наконец я услышал голос Конти.

— Я с вами согласен.

Лаконично, ничего не скажешь. Я перевел взгляд на прокурора. Тот стоял, скрестив руки на груди, взгляд устремлен в пол. Даже его поза говорила о враждебности, но я не мог понять, к кому она относилась: ко мне, к комиссару или ко всему миру в целом.

Манкузо не сдавался.

— Слушайте, у нас тут кто-то разгуливает по Милану, развлекаясь тем, что отправляет к праотцам торговцев наркотиками. Конечно, мы не особо будем по ним горевать, но убийство есть убийство.

— На самом деле, эти два случая могут быть просто совпадением. Мы не можем считать само собой разумеющимся, что в этом каким-то образом замешаны наркоструктуры, — сказал Конти.

— Да, но меня бы удивило обратное, ведь их убили, скажем так, на их рабочем месте. Впрочем, вы правы, мы не можем исключать ни одной гипотезы, пока не будем знать наверняка. Хотите кофе? С дозой кофеина в крови думается намного лучше.

Я сконцентрировался на их разговоре, и это отвлекло меня от собственных переживаний. Я перестал потеть, и удары сердца больше не отдавались в ушах. Манкузо пошел готовить кофе. Конти приблизился к оконной двери, повернувшись ко мне спиной. За окном однотонная белизна летнего неба служила фоном для красных крыш.

— Фоссати, для вас лунго макиато, так? — спросил Манкузо, показывая мне кофейную чашку.

Я кивнул.

— Конти, вам эспрессо?

Из хромированного краника потекла струйка темной жидкости, и по комнате разнесся аромат кофе. Манкузо протянул мне чашку вместе с капсулой молока и пакетиком сахара.

— Так вот, — продолжил комиссар, передавая кофе Конти, который снова оперся на письменный стол, — этот тип свое дело знает. Он делает свою работу чисто, не оставляя следов. У нас нет ни одной зацепки. Убийца мог бы просто исчезнуть, но вместо этого он оставляет нам зашифрованные послания в виде этих распечаток. Проблема в том, что мы не в состоянии их разгадать.

Конти залпом выпил кофе, поставил чашку на стол и повернулся к Манкузо.

— Сколько раз мы раскрывали дела, не имея ни одной улики? Сначала нет, но потом что-то обязательно всплывает. Я не верю в истории о серийных убийцах, которые оставляют на месте преступления свой автограф. Такое бывает лишь в фильмах.

— Прошло больше двух недель после первого убийства, а мы так ничего и не нашли. Фактически мы стоим на месте, не зная не только, где искать, но и что именно мы ищем.

Воцарилось молчание. Я был всего лишь зрителем, но знал, что Манкузо просто так не отступится. Вскоре он снова пошел в наступление.

— Сейчас у нас имеется уже второй труп. Нельзя просто так убить человека посреди города и исчезнуть, словно растворившись в воздухе.

— Можно, если это городская окраина, где вечером по улицам шляются только мутные типы в поисках очередной дозы. Нам не удастся найти никого, кто бы согласился дать показания. Впрочем, комиссар, можете не сомневаться, мы ничего не собираемся упускать из виду. Судмедэксперты сняли все необходимые показания. Но это, конечно же, тоже нужно учитывать, — сказал Конти, указывая на шахматные диаграммы.

— У нас есть эта улика и тот, кто в состоянии ее расшифровать. Давайте представим это таким образом, будто мы наняли переводчика для прослушивания телефонных разговоров иностранцев.

Прокурор вздохнул. Это было похоже на знак капитуляции.

— Хорошо, можете продолжать. Но помните, что я не позволю вам тратить казенные деньги зря, — сказал Конти, вставая.

Затем он обратился ко мне:

— Мы нанимаем вас консультантом прокуратуры. Вашу