Искатель, 2010 № 08 - Журнал «Искатель»

— Бесплатно. Но дело того стоит.

— Очередная «Арина»? — усмехнулся Саша. — Да еще бесплатно? Вряд ли это заинтересует... меня, по крайней мере.

— Думаю, заинтересует. На себя работать будешь. А уж продавать потом этот девайс можно будет... по всему миру! Мы патент на четверых оформим, организуем фирму, задействуем ваши горизонтальные связи. Начнем с мелкосерийного производства, часть прибыли пустим на рекламу... В общем, перспективы огромные — если, конечно, идея окажется правильной.

— А если нет?

— Тогда мы не оформим патент, не организуем фирму, дальше все по порядку, но с частицей «не».

— Да... Перспективы огромные — улыбнулся Саша. — А в чем идея? Найти другого наставника?

— Нет. Никого искать не придется. И времени работа займет немного. Давай, чтобы мне не повторять каждому, соберемся группой. Устроим мозговой штурм, одобрите идею — работаем, нет — я ищу других людей.

— Так уверен в идее?

— Как Цезарь в своей жене. Когда и где мы сможем собраться? У меня, к сожалению, нельзя — может нагрянуть Иван Петрович с охранниками, не стоит рисковать. Можно было бы прямо здесь и сейчас, если Паша и Касьян Игнатьевич захотят выйти, но холодно, я уже замерз. В кафе идти не хочется — шумно, да и посторонние уши нежелательны.

— Касьян Игнатьевич на заработанные деньги и сбережения вместо очередных нарядов жене и дочке купил подержанную иномарку. Как он выстоял один против двух — не представляю. У него раньше «Запорожец» был, поменять машину много лет мечтал. Нас всего четверо, поместимся. Идем, я их вызвоню. Может, прямо сейчас все и порешим, чтобы тебе второй раз не приезжать.

— Идем! — обрадовался Пол.

Идем — значит, не стоим на месте, что-то меняем в своей жизни и в мире. Хорошее слово — «идем!», особенно когда оно с восклицательным знаком.

Утром, по дороге на работу, Стас ругал себя последними словами.

Робин Гуд, защитник бедных! Судья и палач в одном лице! Да какое он имел право? А храбрый какой! Не побоялся с пистолетом в руках приструнить мелкого воришку! И еще гордился тем, что так метко стреляет, такой весь из себя мужественный и решительный!

Да, но оставлять ментов, крышующих вора, безнаказанными тоже плохо. И как быть? Писать заявление в милицию нельзя. Возьмут ментов — поймают и Кучерявого, а он может опознать того, кто в него стрелял. Да и бесполезно это, рука руку моет. Менты своих все равно отмажут, их к ответственности привлекать — только время зря терять да приключений на свою задницу искать.

«Мне бы стихи писать... с криминальным уклоном!» — усмехнулся своим мыслям Стас, а потом почти весь день ломал голову над вопросом: как бы это и ментов ущучить, и самому не засветиться?

Но ничего не придумал. Возвращаясь с дежурства, уже следующим утром, он чуть было не проехал свою станцию метро — так увлекся поисками хоть какого-то варианта.

«Карабас такие проблемы решал просто: вынуждал делать всю смертельно опасную работу других, — невольно позавидовал своему мучителю Стас. — А мне кого привлекать? Владу, Гулю, еще кого-то из друзей? И почему этим должен заниматься я, а не жертвы вора? Например, тот мужчина, у которого вытащили бумажник?»

Из поезда Стас выскочил в последний момент, под неодобрительные взгляды и даже толчки пассажиров, стремившихся попасть в переполненный, как обычно в час пик, вагон.

Дома Стас достал бумажник, выброшенный вором в урну. В нем было несколько дисконтных карточек, паспорт, права, два презерватива и пара странных голубых таблеток. В компьютерной базе данных городских телефонов владелец бумажника не значился, это Стас проверил, как только вернулся после разборки с вором. Он хотел было выбросить бумажник в мусоропровод, но потом вспомнил, как переживал отец, когда у него из машины украли барсетку с правами и паспортом.

— Да черт с ними, с деньгами! Я бы еще столько же отдал, лишь бы вернули документы! — повторил он тогда раз десять за вечер. И уже начал было заниматься восстановлением прав и прочего, но потом в почтовом ящике появилась записка. Какая-то старушка нашла барсетку с документами — без денег, конечно! — на газоне и принесла ее в ЖЭУ. Отец так радовался тогда...

Стас тоже решил отвезти документы по месту регистрации жертвы вора, но прошло уже четыре дня, а он так и не сделал этого.

На добрые поступки всегда не хватает времени.

Стас взял старую газету, вырезал статью подлиннее и желтым фломастером закрасил в тексте отдельные слова, слоги, а иногда и буквы. Получилось что-то вроде телеграммы:

«Вора который украл вас бумажник рынке крышуют милиционеры Погребняк и асаханов Приметы вора длина сто 80 кудрявый брюнет лицо узкое Вор должен сидеть тюрьме менты тоже».

Обрезав края статьи, на которых не было выделенных слов, Стас аккуратно вложил ее в паспорт, паспорт — в бумажник, бумажник — в полиэтиленовый пакет. Отчаянно хотелось спать, но Стас все же поехал в Коньково, где был зарегистрирован потерпевший.

Дом был новый, с цифровыми замками на подъездах. Пришлось ждать, пока кто-нибудь войдет или выйдет. Стасу повезло: молодая женщина подкатила к подъезду коляску.

— Давайте я вам помогу.

— Ну, если вам не трудно... — обрадовалась юная мама. Если она и была старше Влады, то на год-два, не больше.

Почтовые ящики на первом этаже оказались «глухие», вложить в них что-то мог только почтальон. Определив по номерам на ящиках этаж, Стас поднялся на лифте. Подойти к двери квартиры 93 ему не удалось: секция, как и все остальные, была за металлической дверью. В новых домах защиту от грабителей предусматривали еще на стадии проектирования. Перед дверью лежал уже изрядно истоптанный коврик. Стас хотел было подложить под него пакет, но передумал: а вдруг все жильцы окажутся настолько ленивыми, что никто не наклонится, ощутив неровность? Пришлось просто прицепить пакет к ручке двери. Неужели соседи не передадут его? А может, владелец бумажника сам обнаружит пакет? Вот обрадуется!

«Что ж, будет чем похвастаться Владе, — гордился Стас, с трудом поднимая веки закрывающихся на ходу глаз. — Главное теперь, чтобы этот добрый поступок остался безнаказанным. А захочет ли жертва вора наказывать его и ментов — это уже не мои проблемы. Стас сделал свое дело, Стас может уйти».

Касьян Игнатьевич, грузный, с прокуренными усами, занял водительское место. Пол, поскольку ему говорить предстояло больше, чем остальным, устроился на заднем сиденье, рядом с Сашей. Ему было очень приятно видеть прямо перед собою Пашу, живого и здорового.

— Господа,