Контрабанда. Я нашла оборотня! - Майя Нур

Радим выслушал этот план в первый вечер подготовки, сидя за столом напротив неё с чашкой чая, которую он так и не выпил, и некоторое время молчал с тем выражением, которое она уже умела читать как смесь признания и нежелания признавать, — а потом сказал:

— Это очень красиво.

Она вопросительно посмотрела на него.

— И очень опасно.

Он откинулся на спинку стула.

— Либо всё сработает именно так, как ты рассчитала... либо город проснётся раньше, чем мы успеем сделать следующий шаг.

— Знаю.

— Ты уже отправила жалобу?

— Сегодня утром.

Радим медленно покачал головой.

— То есть разговор у нас сейчас не о плане.

Он усмехнулся одним уголком рта.

— А о свершившемся факте.

— Именно.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то, на что у неё не нашлось немедленного ответа, — не упрёк за единоличное решение и не удивление, а что-то сложнее, похожее на момент, когда человек видит в другом человеке черту, которую он прежде считал исключительно своей.

Она не стала объяснять, почему не предупредила его заранее: он бы стал думать о рисках, которые она уже взвесила и приняла, и это замедлило бы не принятие решения, а только его произнесение, а время было именно тем, чего у них не было.

Вместо объяснений она разложила на столе лист с расписанием ближайших трёх дней.

— Вот график.

Она провела пальцем по строкам.

— Кто где находится. Время выхода. Каналы связи. Сигналы тревоги. Если кто-то исчезает больше чем на двадцать минут, второй не геройствует, а действует по запасному варианту.

Радим внимательно просмотрел лист.

— Ты даже мои ошибки заранее расписала.

— Нет.

Она спокойно посмотрела ему в глаза.

— Только самые вероятные.

И они занялись этим вместе до полуночи, и в какой-то момент их руки оказались рядом на одном листе бумаги, оба тянулись к блокноту одновременно, и она первая убрала руку, но не сразу, и это «не сразу» было ровно той долей секунды, которую невозможно было не заметить.

На второй день подготовки из регионального управления пришёл ответ — значительно быстрее, чем она могла рассчитывать при стандартных сроках, что само по себе было подтверждением её расчёта: предписание на внеплановую проверку объектов судоходной компании было выдано с формулировкой «в связи со значимостью изложенных нарушений», и в перечне объектов проверки значился в том числе старый рыбоконсервный завод на южном берегу бухты. Она прочитала это в рабочей почте и позволила себе ровно две секунды закрыть глаза и выдохнуть, прежде чем переключиться на следующее письмо в очереди. Предписание было реальным инструментом и одновременно маяком: кто-то в системе теперь знал, что она собирается на завод, и этот кто-то мог быть как равнодушным чиновником, выполнившим формальную процедуру, так и человеком, передающим информацию туда, куда она не должна была попасть. Обе возможности существовали одновременно, и ни одну из них нельзя было устранить, не отказавшись от самого предписания.

Велга принесла вещество во вторник вечером — небольшой флакон тёмного стекла без маркировки, который она передала Радиму с короткими инструкциями и без лишних комментариев.

— Выпьешь за сорок минут до входа.

Радим повертел флакон в руках.

— Побочные эффекты?

— Будешь чувствовать себя человеком.

Он хмыкнул.

— Звучит как диагноз.

Велга впервые за вечер едва заметно улыбнулась.

— Не обольщайся. Всего на несколько часов.

Она стала серьёзной.

— Температура. Запах. Движения. Всё станет обычным. Но если тебя начнут проверять всерьёз, это не спасёт.

— Понял.

Вещество подавляло внешние признаки нечеловеческой природы на несколько часов: температуру тела, характер движений, запах, — достаточно, чтобы пройти поверхностную проверку у входа, недостаточно, чтобы обмануть кого-то, специально обученного и оснащённого для более глубокого распознавания.

Радим взял флакон, посмотрел на него несколько секунд и убрал в карман без слов, но Ярина видела, что он думает о том же, о чём думала она: что войти как товар было планом, имевшим смысл ровно до того момента, пока внутри не начнётся что-то непредвиденное, — а то, что что-то непредвиденное начнётся, было, по её опыту последних двух недель, самым предсказуемым элементом любого плана.