Осколок рая - Крейг Дэвидсон

Ближе к вечеру они потихоньку побрели в сторону дома. Вскоре вернулся отец и позвал их ужинать.

Они отдыхали под деревьями в тенистой роще, солнечный свет пробивался сквозь листья и придавал коже детей зеленоватый оттенок.

– Минни?

– Да, Корт, что такое?

– А у нас всегда будут только плохие вещи?

– Ты о чем?

Корт сунул в рот костяшку пальца, которую поранил, карабкаясь по скале.

– В «Гуд Роуд» продаются яблоки «Гренни Смит». Зеленые-зеленые! Зеленее травы, листьев и…

– Кузнечиков?

Корт улыбнулся.

– Они идеально зеленые. Но мы такие не едим. Только дикие яблоки, которые растут поблизости. У меня от них живот крутит.

– Яблоки есть яблоки. Не ворчи.

– А еще пуговицы. Минни, у меня уже две пуговицы на рубашке оторвались. А папа никак не купит новые.

Корт показал на свою рубашку в качестве доказательства. Минни знала, о чем он. На ее рубашках вообще пуговиц не осталось, а сквозь дыры в носках выглядывали большие пальцы.

– Каждый вечер мы едим картофель, – сказал Корт. – Вареный, запеченный и толченый, но без масла. У меня язык отвалится, если я еще хоть чуть-чуть картошки съем.

Чарльз Этуотер был прекрасным отцом и трудолюбивым человеком. Но у него имелся один существенный недостаток: он был игроманом. И мало того, ему не хватало то ли навыков, то ли удачи… В любом случае, из-за этого на одежде его детей не хватало пуговиц. Из-за этого они ели только дикие яблоки и картошку.

– Однажды мы будем есть cамые-самые вкусные яблоки, – сказала Минни.

– Обещаешь?

– Конечно.

Из зарослей ковыля донесся шуршащий звук. Минни повернулась в ту сторону, навострив уши. Из травы показалась голова в форме стрелы. Тоже зеленая. Но не такая, как трава, листья или яблоки сорта «Гренни Смит».

Зеленая, как голова змеи. Минни таких больших змей никогда не видела.

А видела она их много, как и любой ребенок, выросший в дикой природе. Чаще всего встречались безобидные черношейные гадюки, но попадались и плетевидные полозы, и крючконосые змеи. Однажды Минни даже обнаружила старого карликового гремучника, спокойно свернувшегося под крыльцом. Но эта змея превосходила по размерам их всех.

Она скользила вперед, сантиметр за сантиметром, ее движения были настолько плавными, что казалось, будто в ее туловище вставили шарикоподшипники. Минерва будто наблюдала за огромным поездом, выезжающим из туннеля. Чешуя змеи блестела, как кованая медь, позеленевшая под дождем. Она продвигалась к ним с тошнотворной, но в то же время странно завораживающей скоростью, и трава шелестела, касаясь ее сухой кожи.

Минерва схватила Корта за руку и рывком подняла его в воздух. Мальчик вскрикнул от боли и недоумения. В конце рощи текла река, а их единственный путь к спасению блокировала приближающаяся змея. Минни даже на секунду предположила, что они смогут перепрыгнуть через эту тварь. Но, боже правый, она была огромной. Толстой, как нога скаковой лошади. Минни прыгала через бревна и потолще, но те никогда не двигались такими угрожающе-спокойными волнами.

В реке они тоже вряд ли спаслись бы – Минни не сомневалась, что змея и вплавь их догонит. Возможно, в воде она двигается еще быстрее, так что они могли оказаться в невыгодном положении, если она последует за ними туда.

Поэтому им нужно было оказаться как можно выше. Залезть на дерево.

Корт тоже увидел змею. Он даже поправил очки, как будто думал, что глаза его обманывают.

– Она така-а-ая большая! – завизжал он.

– Пошли! – Минни толкала его к ближайшему дереву.

Змея… Господи Иисусе, вот это змея! Четыре… нет, пять… Нет, шесть метров в длину. Ее тело казалось бесконечным.

Минни тогда не знала, что это была зеленая анаконда, самая большая из своего вида. А еще не знала – и, по сути, никогда не узнает, – что та вылупилась в бассейне Ориноко в Венесуэле, где позже ее, совсем юную, поймал в сети коренной житель племени, а после продал торговцу экзотическими животными. Она дважды сбегала из вольера и съела пару самых ценных экземпляров торговца: алого ару и паукообразную обезьяну. Не выдержав, торговец продал змею мистеру Эдвину П. Попплвеллу, владельцу передвижного зверинца. В течение нескольких лет змея объездила юго-западные штаты, вызывая изумление у провинциалов в Буллхед-Сити и Лас-Крусес. Однажды ночью, когда зверинец встал лагерем на берегу Юбы, змея сбежала. Когда Попплвелл обнаружил пустую клетку, он не стал ее искать и не сообщил о пропаже. Змея уже съела его гну и тигренка, и держать ее было попросту невыгодно. «Пусть кто-нибудь другой с ней разбирается», – решил Попплвелл.

Минни и Корт были на полпути к верхушке дерева, когда Корт поскользнулся. Его пятка соскользнула с ветки с тихим шорохом, как будто кору смазали маслом. Затем он, испуганно вскрикнув, полетел вниз. Все произошло так быстро, что Минни сначала даже не поняла, что случилось. Под ней было только жуткое пустое пространство, как будто призрачный силуэт ее брата все еще оставался там.

Корт упал с высоты пятнадцати метров. Он приземлился на ноги, как это всегда делают кошки. Кости его левой ноги сломались со звуком, похожим на треск льда на озере во время весеннего таяния. Затем он упал, ударился головой о выступ скалы и затрясся, будто у него случился припадок.

Змея бросилась на него. Минерва вдохнула и изо всех сил закричала:

– Папа! Папа, сюда!

Они находились неподалеку от своей хижины. Их отец почти всегда уже приходил домой в это время. Чарльз Этуотер отличался пунктуальностью.

– Папочка, пожалуйста, быстрее – змея напала на Корта!

Змея напала на Корта. Это звучало так глупо. Такую фразу можно было бы сказать в кошмаре. Но это происходило на самом деле. В кошмаре наяву.

Змея могла взобраться на дерево. Дети были там не в большей безопасности, чем на земле, как позже поняла Минерва. Но добыча упала прямо перед анакондой. Она обвила мальчика петлями своего лоснящегося тела, которое изгибалось, сжималось и растягивалось, и видно было, как огромные мышцы работают под кожей.

– Нет! – Это все, что смогла сказать Минерва, наблюдая, как змея нежно обвивает ее маленького брата (она все еще иногда думала о нем как о малыше, хоть он и мог уже говорить и считать пальцы на руках и ногах). Его маленькие ножки торчали с одного конца змеиных колец, один ботинок свалился, и мизинец выглядывал из носка. Голова виднелась с другой стороны: очки слезли на переносицу, правое стекло разбилось, кожа побагровела. Кровь сочилась из пор его щек и текла из уголков глаз. Раздалась серия щелчков – это ломались его ребра.

Минерва не могла