Призрачный амбар - Джон Вердон

Она пожала плечами. — Его можно найти в дневную смену на окружном заводе по переработке отходов. И живёт он по-прежнему в самом конце Маклин-роуд, там, где раньше жила я, пока не ушла от этого мерзавца. По вечерам после работы он обычно торчит в «Дорожном доме Джесси», в том отвратительном баре возле кладбища. Если нужно, объясню, как добраться.

— Если соберётесь поговорить с Лукасом, будьте осторожны, — вмешалась мать. — Он здоровенный и злой. Угрожал такими гадостями! Фелисити даже пришлось добиться судебного запрета приближаться к ней.

Гурни увидел, как в глазах молодой женщины шевельнулось мрачное воспоминание.

— Он когда-нибудь нападал на вас?

Фелисити промолчала, но ответила мать: — Я бы назвала это нападением. Он обвинял её в какой-то дикости, которой она и не совершала. Угрожал, что с ней сделает. Пробил кулаком дверь ванной насквозь, щепки полетели ей в лицо. Она могла ослепнуть! Ей пришлось вылезать через окно ванной, чтобы от него спастись. Именно тогда Иви наконец уговорила её подать на развод. Надо было бросить Лукаса Поттса много лет назад.

Обе женщины молча смотрели в своё горестное прошлое.

— Как вы думаете, Лукас мог быть причастен к исчезновению Иви?

Они ответили одновременно: Фелисити — «нет», а её мать — «да».

Гурни сперва обратился к матери.

— Почему вы так считаете?

— Потому что от него можно ждать чего угодно. После того, что случилось в муниципалитете, ему наверняка хотелось ей отомстить.

Фелисити покачала головой. — Ты не знаешь его так, как я. — В её словах звучала мрачная твёрдость человека, которому не раз приходилось повторять истину, остававшуюся непонятой.

Она повернулась к Гурни. — Лукас — буйный идиот. Полезьте к нему — и он, возможно, попытается оторвать вам голову. Но это всё сгоряча. Что бы ни случилось с Иви, такое наверняка надо было спланировать, а Лукас не сумел бы придумать, как выбраться из курятника. К тому же я слышала, что Кэй Элиот тоже пропала. Эти случаи должны быть связаны, правда?

— Разумное предположение.

— А значит, понадобилось ещё больше планирования. И ещё кое-что. Иви не дура. Лукас её ни за что бы не обманул. Иви у нас в семье самая умная. Доказательство — она отсюда уехала. Получила образование. И замуж не вышла — в отличие от меня, дуры. Набьёшь себе голову романтическими мечтами, а потом… приходит реальность. — Она свирепо посмотрела в сторону отца, сидевшего в пухлом кресле.

Словно её презрение сумело разбудить его, Эрл прочистил горло и заговорил хриплым, мокрым голосом: — Раз уж помянули курятники, вспоминается поучительная история Хайрама Богнера. Урок на все времена.

Мать Фелисити раздражённо вздохнула. — Эрл, ради бога, только не опять.

Он продолжил так, словно ничего не услышал: — Хайрам Богнер, можно сказать, был самоучка и перфекционист. Самый умный человек в городе. Во всём-то он лучше прочих разбирался. А уж столярное дело знал в совершенстве. Любил Хайрам Богнер повторять: «Я делаю вещи, которые переживут меня и останутся после моей смерти знаком того, что я жил на свете». Ну, лучше всего его слова подтверждал курятник. В том курятнике можно было разъярённого быка держать. Построен, как артиллерийский бункер. А однажды старик Хайрам нечаянно заперся там с дюжиной кур и выбраться не смог. Недели через две его нашли мёртвым от обезвоживания, всего в курином помёте, а вокруг дохлые куры. Курятник до сих пор стоит на его заброшенном участке — свидетельство его мастерства. Есть чему поучиться.

Он вытащил пустую бутылку из подстаканника кресла и помахал ею, как флагом. — Где, чёрт возьми, пиво, которое мне обещали? Думаете, я пьян настолько, что забуду? У меня память как у слона.

Он грузно поднялся из кресла, пукнул и нетвёрдой походкой вышел из комнаты.

Глаза Фелисити наполнились слезами. Лицо её матери окаменело.

Фелисити вытерла глаза тыльными сторонами ладоней. — Добро пожаловать в наш мир, — сказала она.

— Он напоминает мне моего отца, — тихо произнёс Гурни.

Обе посмотрели на него с удивлением и любопытством.

Он продолжил: — Интонация, озлобленность, мысли о следующем пиве, следующей рюмке виски. В детстве я молился, чтобы он перестал пить.

Глаза Фелисити расширились от узнавания. — Не помогло, верно?

— Зато напрочь отбило у меня желание молиться.

Она едва заметно кивнула. — Он ещё жив?

— Нет. Но прожил гораздо дольше, чем я ожидал.

— Он когда-нибудь бросал пить?

— Только чаще врал о выпивке.

Обе женщины смотрели на него с выражением, которое трудно было определить. Защитная настороженность в их позах уступила место печали. Или сочувствию.

— Последний вопрос, — сказал Гурни. — Если Лукас не виноват в исчезновениях, есть мысли, кто ещё мог быть причастен?

Женщины переглянулись. Первой заговорила Фелисити.

— Может, кто-то из «Братства».

— «Братства»?

— Началось всё с шумной байкерской шайки без названия — разрозненной компании пьяниц, наркоманов и любителей устраивать дебоши. Потом верх взял Харлан Стоун. Злобный, хитрый, жуткий тип. Навёл порядок. Сумел превратить бессмысленные буйства в организованный рэкет с вымогательством платы за «защиту». Выгнал тех членов клуба, кому не нравилось подчиняться приказам. Дал группе название, установил иерархию с воинскими званиями и даже придумал флаг со словами «Братство», оформленными в виде, напоминающем свастику. Он создал организацию послушных психопатов, которые воображают себя элитным спецназом, а его — своим командиром.

— Зачем им похищать Иви и Кэй?

— Чтобы пригрозить Уилмоту, запугать его и заставить выйти из предвыборной гонки.

— С какой стати им это делать?

— Может, потому, что Харлан Стоун очень близок с Доном Ранзаком.

Идиллическая картина, которую семь лет назад нарисовал Дэйву и Мадлен агент по недвижимости, теперь всё больше напоминала приукрашенный сущий ад. Гурни чувствовал: в Гладстоне происходит нечто сложное, а ему видна лишь ничтожная часть происходящего. Чтобы продвинуться дальше, нужно было узнать об изнанке здешней жизни от кого-то беспристрастного.

Ему встретился только один человек, который мог подойти на эту роль.

Прежде чем выехать со двора Хабблов, он, сидя в своём «аутбеке», поискал в интернет-справочнике номер Молли Парр. Её номера там не оказалось, зато нашёлся номер стационарного телефона Флойда Парра. Гурни вспомнил: после суматохи в городском совете Молли сказала, что Флойд — её отец.

Может быть, его удастся уговорить дать номер дочери.

Гурни позвонил.

Ответил женский голос. Он был уверен, что узнал его.

— Молли?

Большую часть часовой дороги из Сквотмора обратно в Гладстон Гурни провёл в тяжёлых воспоминаниях о своём отце-алкоголике: о его непроницаемом молчании, которое