Искатель, 2010 № 10 - Журнал «Искатель»
Ассур не стал тратить драгоценное время на отвлекающие маневры и, шагнув вперед, попытался схватить того за запястье. Но шустрый Хази-бек оказался не столь прост — он молниеносным движением перебросил клинок в другую руку и совершил выпад, целя нунцию в живот. Ассур слегка развернулся, и кинжал рассек пустоту.
Хази-бек едва не потерял равновесие, однако смог быстро пригнуться, ушел от встречного удара нунция и снова проворно отпрыгнул в сторону; он явно стремился добраться до сложенных в углу винтовок.
Ассур вовсе не собирался предоставлять ему такую возможность и, как только нукер сделал еще один шаг в том направлении, кинулся на него, сцепив кисти перед грудью и готовясь отбить выпад кинжала, с какой руки тот ни был бы произведен.
Хази-бек опять оказался настороже. Это был достойный противник — он сменил тактику, прекратил отступать, сам бросился навстречу нунцию и постарался одним страшным ударом снести тому голову. Выкажи Ассур чуть меньшую расторопность, и злобный монголоид вполне сумел бы отчекрыжить ему полчерепа. Но обостренная реакция и на сей раз не подвела нунция — клинок просвистел в воздухе, в двух миллиметрах над его макушкой.
После этой атаки Ассур решил, что пора кончать схватку— та все одно не была равной, даже при наличии оружия у его визави. Он провел неожиданный удар ногой, выбил кинжал из кулака не успевшего на сей раз среагировать и уклониться Хази-бека и туг же поверг его наземь вторым не менее сильным ударом. Тот, и свалившись, предпринял попытку лягнуть нунция в пах, но тщетно; тогда он извернулся и постарался доползти до выпавшего клинка. Ассур прыгнул ему на спину, ухватил Хази-бека согнутыми в локтях руками под шею и бедра и стал с усилием выгибать его корпус назад. Мышцы Ассура натянулись как стальные канаты, на лице выступил обильный пот; казалось, даже кости и сухожилия издают скрип от неимоверного напряжения, но вот, наконец, раздался отвратительный треск — хребет дюжего нукера не выдержал и сломался; Ассур рывком перевернул обездвиженного врага и заглянул ему в лицо — тот был еще жив, хищно скалил редкие зубы и со столь же лютой, сколь и бессильной ненавистью таращил налитые кровью глаза на торжествующего убийцу.
Тяжело поднявшись, Ассур безо всякого удовлетворения обозрел оставшееся за ним поле битвы. Затем оттащил в свою бывшую темницу тела Аслан-Магомы и никак не желавшего отправляться к райским источникам и чернооким девственницам Хази-бека, плотно прикрыл за ними дверь и приступил к более тщательному осмотру караульного помещения.
Как он и предполагал, нарком и перчатки очень скоро нашлись — индивидуальным компьютером все одно мог воспользоваться только он сам, а перчатки были маловаты для дюжих нукеров; рядом в углу валялся и его нательный крест, который у истинных мусульман, что «делили одежды его, бросая жребий» по всей вероятности вызвал неодолимое отвращение, даже несмотря на приверженность их к Вселенской Церкви. Но оружие — нож и кастет — бесследно исчезло. Ассур не без основания подозревал, что в настоящий момент все это, вкупе с очками и биноклем, пребывает в недрах бездонных карманов упокоенной им троицы. Тем не менее ни малейшего желания обыскивать трупы у него не возникло.
Вместо этого он выбрал одну из трех автоматических винтовок «Канла» — барабанный магазин на девяносто разрывных патронов калибра 7,62 мм, боевая скорострельность до тысячи выстрелов в минуту, — отличная штуковина с весьма удобно пригнанным ремнем, позволяющим вести прицельный огонь из любого положения, не снимая ее с плеча. Попытался он примериться и к стальной шашке — любимому и последнему оружию местных аборигенов. Но вытащив из деревянных, сафьяном обшитых ножен острый, как бритва, клинок и повертев его в руках, отбросил в сторону — он не слишком ладил с этой предназначенной лишь для удара и почти бесполезной при защите черкесской саблей. Горцы же предпочитали свой архаичный «большой нож» всем прочим видам холодного оружия. Они, при врожденном трепетном отношении к колюще-режущим предметам, никак не могли смириться с тем, что современные разновидности лазерных ножей приходится выкидывать после двух-трехразового использования — структура применяемых в оптических квантовых генераторах монокристаллов не допускала более длительной их службы. А бросить оружие почиталось не меньшим святотатством, нежели оставить в живых врага.
Ассур сверился с наркомом и убедился, что с момента досадного недоразумения у тейповой башни минуло всего сорок пять минут. Значит, немного времени в запасе у него осталось. Хотя это в основном зависело от того, где или, точнее, насколько далеко от Шароя он в настоящий момент находился. Действовать он решил по старому плану, предусматривающему использование пластида, поэтому прежде всего необходимо было как можно скорее добраться до аэроморфа.
Прямо напротив входа в узилище находилась еще одна грубо сколоченная из толстых досок дверь. Над ней на притолоке была укреплена лебедка с мотком веревочной лестницы. Ассур снял винтовку с предохранителя, толкнул дверь ногой и отскочил в сторону — ничего не произошло, лишь в открывшийся проем пахнуло ночной прохладой и стали слышны какие-то гулкие хлопки, очень похожие на отдаленные выстрелы. Он осторожно выглянул наружу и сразу же с облегчением понял, что его никуда и не думали вывозить, он по-прежнему пребывал все в том же горном ауле.
Видимо, его затащили в одну из сторожевых башен первой, самой нижней террасы Шароя. Каким образом — он мог лишь гадать, ибо вход, как и в большинстве этих допотопных сооружений, располагался весьма высоко над землей. Ассур освободил стопорный рычаг лебедки, и веревочная лестница упругой змеей сползла к подножию.
Пока он спускался, дальние хлопки сменились вполне узнаваемым захлебывающимся стрекотом ручного пулемета, затем раздалось подряд несколько глухих разрывов, многократно повторенных горным эхом; на мгновение все стихло, а после вновь — редкие одиночные выстрелы, перемежающиеся временным затишьем. Несомненно, где-то поблизости от аула шел ночной бой.
Ассур быстро сориентировался на местности и побежал в направлении тропы, что должна была вывести его к ущелью со спрятанным аэроморфом. Хотя аул казался совершенно вымершим, а ночь стояла безлунная и пасмурная, тем не менее нунций