Пойманная временем - Джули МакЭлвен
Окна заливали помещение светом. Стало видно больше рабочих — и мужчин, и мальчиков, — убиравших последствия нападения луддитов. Некоторые прекращали работу и смотрели на Кендру, Мэтьюза и герцога; другие продолжали заниматься делом, стучали молотками по ватерным машинам, подбирали спутанные клочья хлопка с пола и механизмов, словно посетители их совершенно не интересовали. Кендре это напомнило утро после Хэллоуина, когда людям приходилось убирать туалетную бумагу, которой шутники обмотали дома и деревья. Дружелюбием здесь никто не отличался.
Кендра обнаружила, что повторяет вчерашний путь. Фабрика освещалась в основном солнечным светом, но в коридоре горели несколько настенных ламп. Из первого открытого дверного проема доносились голоса, и она последовала за Мэтьюзом внутрь. Быстрый взгляд показал кабинет именно такого типа, какого Кендра и ожидала на фабрике. Никакой джентльменской библиотеки, как у Стоуна. Книжные полки забиты толстыми бухгалтерскими книгами и свернутыми листами, похожими на чертежи и карты. В углу стояла простая деревянная вешалка, увешанная пальто и шляпой. На столе — оловянная чернильница с гусиными перьями, флакончиком чернил, перочинным ножом, свечной палочкой и двумя коробочками: с песком для просушки письма и с облатками для запечатывания. Остальная поверхность стола была завалена листами бумаги и письмами. Сверху на этот хаос бросили серые лайковые перчатки, черную бобровую шляпу и трость с богато украшенной полированной серебряной рукоятью.
За столом сидел старик, все еще в пальто. В руке он держал линейку и сердито отбивал ею дробь по краю стола. Перед столом стоял один пустой стул, но в комнате находились еще двое мужчин. Один — констебль Джеймсон. Второму было чуть за сорок: тускло-русые волосы, светло-голубые глаза, гладко выбритое лицо с обычными чертами. Кожа бледная — похоже, жизнь он проводил в помещении. Среднего роста. Не толстый и не худой. Кендре он сразу показался управленцем — не высшего уровня, скорее среднего, — если не считать одежды, безупречно скроенной и со вкусом подобранной.
Говорил Джеймсон: — Я уже отправил людей искать этих головорезов, не беспокойтесь, сэр. Им либо вытянут шеи на виселице, либо отправят в Ботани-Бей!
— Хорошо, — ответил старик голосом, твердым и холодным, как отполированный гранит. — Их вандализм стоил мне чертовой уймы денег. — Хотя он сидел и был как минимум вдвое старше стоявших перед ним мужчин, держался с несгибаемой силой гораздо более молодого человека. Спина прямая как шомпол, плечи развернуты в прекрасно сшитом пальто.
Лорд Натаниэль Бэнкрофт, граф Лэнгфри, решила Кендра. Волос почти не осталось, лишь полумесяц седой бахромы у основания черепа. Обветренное лицо покрывали морщины и возрастные пятна. Из-под железно-серых бровей смотрели холодные, темные, напряженные глаза. Когда, заметив вошедших, он бросил взгляд в их сторону, Кендра ощутила этот взгляд буквально до кончиков пальцев ног.
Старик уставился на Кендру; линейка, которой он постукивал по столу, застыла в воздухе. Несколько секунд никто не говорил. Затем он резко поднялся, все еще не отводя от нее глаз. — Кто вы, черт побери, такая? — потребовал он.
Мэтьюз уже достал платок и теперь сжимал его, словно четки. Нервно прочистил горло. — Лорд Бэнкрофт, позвольте представить герцога Элдриджского и его воспитанницу мисс Донован. Я… я сообщал вам, что они будут расследовать смерть мистера Стоуна.
Лицо Бэнкрофта ничего не выражало. Затем он будто стряхнул оцепенение, бросил линейку и быстрым шагом обошел стол.
— Простите, что так смотрю, мисс Донован, — сказал он, продолжая именно так смотреть. — Но фабрика — не самое обычное место для дамы. Я правильно расслышал Оливера: вы будете расследовать смерть мистера Стоуна?
Может быть, когда-нибудь она привыкнет к тому, как мужчины этой эпохи глазеют на нее, будто перед ними суккуб из преисподней. — Вы расслышали правильно. Луддиты не убивали вашего управляющего, милорд, — твердо ответила Кендра. Не показывай слабости. Она многозначительно посмотрела на констебля. — Хочу, чтобы это было ясно, если вам до сих пор не объяснили: улики указывают, что мистера Стоуна убил кто-то другой.
— Улики? — заговорил другой мужчина. — Какие улики?
Кендра с раздражением поняла, что совершенно забыла о третьем человеке. Бэнкрофт полностью завладел ее вниманием. Мэтьюз представил мужчину как мистера Биддла, помощника мистера Стоуна. Значит, она угадала: среднее звено управления.
Биддл коротко поклонился. — Ваша светлость, мисс Донован. Простите, но я не понимаю. Луддиты разгромили фабрику примерно тогда же, когда убили мистера Стоуна. Как эти события могут быть не связаны?
Кендра выразительно посмотрела на Джеймсона. — Вы им не объяснили, как произошло убийство?
Грудь констебля поднялась. — Послушайте, с какой стати мне пересказывать им все ваши истерические выдумки, мисс Донован? Вы ведь ничего не можете доказать.
— Полагаю, вчера вечером мисс Донован все доказала, — произнес герцог холодно, словно провел лезвием. Под его взглядом лицо Джеймсона покраснело. Темные глаза графа наблюдали без выражения.
Мэтьюз поспешил вмешаться: — Как вам известно, милорд, отец сейчас недееспособен.
Тонкие губы Бэнкрофта дернулись. — Все еще подагра, полагаю?
— Да, сэр. До его выздоровления я исполняю обязанности мирового судьи. В этом качестве я дал герцогу разрешение вести расследование.
— Понятно.
Кендра посмотрела на Бэнкрофта. — Соболезную вашей утрате, — сказала она, хотя тот не выглядел особенно расстроенным смертью Стоуна. Не получив ответа, спросила: — Как давно вы знали мистера Стоуна?
— Он проработал у меня двадцать лет.
— Вы были близки?
— Нет.
Она именно это и предполагала. Кендра взглянула на остальных, затем снова на Бэнкрофта. — Мне нужно поговорить с вами. Возможно, где-нибудь наедине? — Она хотела разделять интервью, чтобы показания не влияли друг на друга.
— Боюсь, сейчас не могу вам этого предоставить, мисс