Нас предупреждали - Челси Ичасо

– Ты хочешь заработать или нет?

Раздраженно выдохнув, я ныряю в образовавшийся проем.

– Двести баксов – это типа много, но только пока ты не раскроишь себе череп. – Я подхватываю его сумку с оборудованием и взваливаю ее себе на плечо. Мы с Генри не совсем друзья, но в прошлом году вместе ходили на факультатив по кинопроизводству, а теперь он в продвинутом киноклассе. Чтобы собрать портфолио для поступления в какой-то модный киноколледж, он решил снять документальную короткометражку о легенде «Фэйрпорт Виллидж», и съемка ночной выездной тусовки старшеклассников – ее главная составляющая. Я решила бросить уроки кино, но Генри, похоже, понравилась моя краткая зарисовка на тему: «Учителя школы Фэйрпорт, которые скрывают, что они инопланетяне». Так понравилась, что он предложил мне сегодня вечером побыть его ассистенткой. За деньги.

Либо все остальные просто слишком испугались проклятия, чтобы взяться за эту работу.

Из расположенного неподалеку домика доносятся едва слышные голоса, и Генри, не теряя ни секунды, устремляется туда – камера включена, ее подсветка выхватывает из темноты тропинку, вымощенную битым булыжником.

– Какой домик нам нужен? – спрашиваю я, с трудом поспевая за его длинными шагами; сумка с оборудованием бьет меня по боку.

– Может, ты мне скажешь? – не снижая темпа, говорит он.

– А, точно. – Я лезу в карман и достаю маленькую карту местности, которую Генри просил меня изучить перед съемками. Шесть домиков на этом оживленном курорте на вершине холма в его лучшие годы были окрашены в пастельные тона – нежно-розовый, зеленый и голубой – и в мягком солнечном свете напоминали ракушки. Владельцы курорта – семья Блэкмор – дали каждому из них очаровательное название, вроде «Коттеджа на солнечной стороне» и «Деревенского бриллианта». К сожалению, после закрытия курорта соленая вода и ветер сделали свое дело. Новая краска начала окисляться и облезать. Стены прогнили и вспучились. Ураган повредил крыши и некогда безупречную вывеску «Фэйрпорт Виллидж». Мародеры, которые то ли не знали о проклятии, то ли чихать на него хотели, разбили окна и вынесли из домиков все ценное.

При свете дня, стоя на пляже, еще можно различить выцветшие оттенки. Но сейчас, в темноте, они все на одно лицо, разве что отличаются по степени разорения. Я скашиваю глаза на карту, продолжая семенить за Генри.

– Это «Дорогая Дейзи», – говорю я, читая собственные каракули, – известная среди местной молодежи как «Тетя Гертруда» благодаря сверхъестественному сходству фасада с лицом пожилой женщины.

Я бросаю взгляд наверх, и по спине у меня пробегает холодок. Разумеется, здесь нет электричества. Уже двадцать пять лет. Поэтому, когда в разбитых глазницах окон мерцает свет, выливаясь из открытого рта двери, я словно вижу вставшего из могилы покойника.

Сердце у меня бешено колотится, когда мы на цыпочках приближаемся к зданию. Одним глазком заглянув за дверь, я обнаруживаю внутри половину учеников выпускного класса – они держат в поднятых руках телефоны с включенными экранами и скандируют: «Сделай это!»

Настороженно переглянувшись, мы с Генри минуем помещение, которое когда-то было гостиной, и входим в бывшую ванную. К сырому, гнилостному запаху, царящему в помещении, добавляется аромат пива – спасибо старшеклассникам школы «Фэйрпорт Хай», которые уже пролили несколько банок на заплесневелый ковер. Генри обводит камерой комнату, фиксируя объектив на выпускниках.

Вскоре становится ясно, что они подбивают Джеймисона О'Салливана – лайнбекера нашей футбольной команды и известного балабола – посмотреть в треснутое и помутневшее зеркало на туалетном столике и трижды нараспев сказать: «Старая миссис Блэкмор». На самом деле, такого поверья о «Фэйрпорт Виллидж» не существует, но после того количества пива, которое они употребили, кто поставит им в вину, что они перепутали местные суеверия с легендой о Кровавой Мэри?

Джеймисон натягивает шапочку-бини на свои темно-рыжие коротко стриженные волосы и сжимает руки в кулаки. Прыгая по комнате, как боксер-тяжеловес перед боем, он кивает, тем самым вызывая бурную реакцию окружающих.

Генри продолжает снимать, как Джеймисон поднимает руку, и зрители немедленно замолкают.

– Старая миссис Блэкмор, – шепчет Джеймисон. Сразу после его слов по комнате проносится ветерок, и девушка в первом ряду взвизгивает. Обернувшись, Джеймисон бросает на нее взгляд, а затем повторяет, зловеще растягивая слова: – Старая миссис Блэкмор.

Я пихаю Генри локтем:

– С каких пор мы снимаем документалку о Джеймисоне О'Салливане?

Генри отмахивается от меня, не отводя объектива от Джеймисона, – толпа ловит каждое его слово, будто он какой-то пророк.

– Старая миссис… – Джеймисон резко поворачивает голову вбок. – Ребят, вы это видели?

– Ой, да брось! – кричит Диего Родригез, которого здесь вообще не должно быть, потому что он еще даже не выпускник.

Засмеявшись, Джеймисон едва слышно бормочет:

– …Блэкмор.

Затем он тычет своим мясистым указательным пальцем в сторону окна. Прежде чем мы успеваем перевести туда взгляд, он хватается за горло, и его огромная туша с глухим стуком валится на пол.

В комнате раздается взрыв хохота.

Генри пытается утянуть меня за собой, но я не двигаюсь с места.

– Погоди, – говорю я. – Думаю, надо остаться и посмотреть, как он провалится под пол. – Увидеть такое зрелище своими глазами – это даже лучше, чем получить двести баксов. После всего, что я натерпелась от Джеймисона, Диего и всей этой шайки за долгие годы, надеюсь, он застрянет в подполе, и ему придется прожить там остаток своей жизни.

Генри обводит камерой помещение, пока я жду, что сейчас сбудется моя мечта, но вместо этого вижу, как донельзя довольный собой Джеймисон поднимается на ноги. Отряхнув штаны, он поворачивается и смотрит мне в глаза:

– Привет, Стаффорд. Не ожидал увидеть тебя здесь.

– Почему это? – спрашиваю я, стараясь придать себе скучающий вид.

– Да просто место здесь стремное, – говорит он. – А у тебя в родне сплошные трýсы.

Сжав руки в кулаки, устремляюсь по потрескавшимся плиткам пола ванной прямиком к нему.

Я успеваю сделать лишь несколько шагов, когда кто-то хватает меня за руку выше локтя.

– Эй, притормози, – слышу чей-то низкий голос.

Выдернув руку, я разворачиваюсь всем телом и устремляю уничижительный взгляд на свою новую мишень. Вот только для этого мне приходится задрать голову, потому что эта мишень – Калеб Дурхэм, возмутительно красивый парень с внешностью игрока в европейский футбол.

А еще человек, которого я презираю всей душой. Калеб ничем не лучше Джеймисона, а может, и хуже: в детстве он заставил меня поверить, что мы лучшие друзья. А в ту же секунду, как мой отец слинял от нас, Калеб спелся с Джеймисоном и остальными придурками и принялся превращать мою жизнь в ад. С каждым годом они заходили все