Удар кошачьей лапой - Сьюзан Спэнн

Потом оглянулся на Хиро, но тот уже исчез в своей комнате, которая через стену граничила с жилищем священника: синоби не мог показаться чужакам в наряде убийцы. Более того, посыльный сильно удивился бы, застав обитателей дома одетыми и на ногах в столь ранний час.

Отец Матео снова было потянулся к волосам, но поймал себя на этом и остановился. Повернувшись к створчатой двери у входа, он крикнул:

– Кто там?

Его португальский акцент часто заставлял людей замешкаться, но на этот раз мужской голос ответил сразу:

– Матео Авила де Сантуш? Вас ждут в чайном доме «Сакура».

Отец Матео открыл дверь.

– Так рано?

Посетитель был одет в простое кимоно, перехваченное на талии широким поясом-оби. У бедра висел кинжал, но меча не было. Коротко стриженные волосы редели на макушке, что не укрылось от иезуита, поскольку голова гостя едва доходила ему до груди.

Посыльный вздрогнул при виде иностранного священника, но пришел в себя быстрее большинства.

– Произошло убийство. Человек мертв.

– Жертва один из моих… учеников? – Отец Матео избегал термина «обращенные» в присутствии незнакомцев.

– Нет. Но убийца требует позвать вас.

– Убийца?

Посыльный кивнул:

– Саюри, гэйко[2].

Отец Матео отступил назад и покачал головой:

– Не может быть. Саюри неспособна на убийство.

– Однако она убила, да еще и самурая. Вам лучше поторопиться, если хотите ее увидеть.

– Она собирается совершить сэппуку[3]? – встревожился отец Матео.

– Вам лучше поторопиться, – повторил посыльный. – У нее мало времени.

Хиро вышел из своей комнаты в дымчато-сером шелковом кимоно и с парой клинков. Короткий меч вакидзаси свисал с оби, в то время как длинная катана торчала вверх острием сзади за поясом, и ее покрытые черным лаком бамбуковые ножны уходили далеко за спину. Синоби даже успел собрать длинные волосы в самурайский пучок: ни одна прядь не выбивалась.

Глаза посыльного в ужасе расширились при виде самурая. Он упал на землю, уткнувшись лбом в пыль.

– Вставай, – бросил Хиро, подходя к дверному проему. – Где находится чайный дом «Сакура»?

Посыльный поднялся и поклонился в пояс:

– Господин, он стоит на этой стороне реки Камо, на дороге Сидзё, к востоку от Понтотё[4]. Третий дом от моста. Вы узнаете усадьбу по каменным статуям собак во дворе.

Хиро нахмурился.

– Я сам приведу священника. Свободен.

Посыльный поклонился еще дважды и поспешно удалился.

– Мы могли бы пойти с ним, – возразил отец Матео, когда его товарищ закрыл створчатую дверь.

– Самураи не следуют за простолюдинами. – Хиро смерил священника взглядом с ног до головы. – Что важнее, вам следует сменить старое кимоно и прихватить мечи.

– Ты знаешь, я не люблю оружие, к тому же нам нужно спешить.

– Зачем я учил вас владеть мечами, если вы не хотите их носить? – Синоби покачал головой, удрученный упрямством подопечного. – Так или иначе, как вы верно подметили, нам надо поторопиться. Переоденьтесь и возьмите мечи.

– Почему это так важно?

– И вы еще спрашиваете после двух лет, проведенных в Японии?

Священник скрестил руки на груди.

Хиро указал на входную дверь:

– Вы видели, как он отреагировал на мое появление. Только самураи имеют право носить два меча и приказывать людям. Указ сёгуна даровал вам ранг самурая, и сегодня следует воспользоваться своим положением. Если упомянутая женщина в беде, вам понадобится оружие, чтобы спасти ее.

– Хватит и твоего, – заметил священник.

– Мне платят, чтобы защищать вас, – возразил Хиро. – Мой клан и я ничего не должны незнакомой девице.

«И у нас есть все основания позволить ей умереть, если это спасет вас», – подумал он, но вслух говорить не стал.

Хиро и отец Матео вышли из дома и направились на запад по узкой грунтовой дороге, ведущей к реке Камо. Священник был на три дюйма выше своего японского телохранителя, но преимущество шестифутового роста сводилось на нет нелепым видом катаны: длинный меч мотался за спиной иезуита, словно хвост перевозбужденной собаки.

Хиро покачал головой, сдерживая улыбку.

– Было бы легче, если бы вы практиковались носить мечи, вы же понимаете.

– Понимаю. Как понимал и в прошлые десять раз, когда ты мне это говорил. – Отец Матео улыбнулся, чтобы смягчить колкость.

Пройдя полмили, они миновали белые ворота-тории[5] у общественного входа в святилище Окадзаки, отмечающие и охраняющие восточную границу Киото. У ворот одетая в белое синтоистская жрица продавала обереги. Она почтительно кивнула отцу Матео. Синтоизм признает множество божеств, и жрица не видела угрозы в христианстве.

Отец Матео ответил безмолвным приветствием. Он часто встречал эту женщину на дороге и, даже не разделяя ее верований, не питал к ней неприязни.

У реки спутники свернули на юг и пошли по грунтовой дороге, пролегающей вдоль восточного берега. Путь обрамляли вишневые деревья. Месяц назад лепестки с них опали, словно снег, но Хиро предпочитал апрельским цветам майскую листву: она лучше подходила для маскировки.

Мост через реку находился на улице Сандзё. Перейди они его, дорога привела бы их к Понтотё – извилистому переулку, соединяющему Сандзё с улицей Сидзё на юге. Чайные дома и веселые кварталы теснились вдоль узкого прохода, где едва ли могли разминуться три человека.

Хиро бросил взгляд на мост и город за ним. Он ненавидел район Понтотё. Теснота не беспокоила воина, а вот скопление женщин сомнительной репутации – еще как.

К востоку от реки улица Сандзё считалась обычным жилым районом. Ухоженные сады и деревья окружали дома. Как и обещал посыльный, у третьего здания слева стояли каменные собаки-стражи. Это было двухэтажное строение на высоком фундаменте с крутой остроконечной крышей. Длинные карнизы нависали над широкой верандой, опоясывающей дом, а гравийные дорожки вели к воротам с обеих сторон здания. Деревянные заборы скрывали внутренние дворики от посторонних глаз.

В тесном Понтотё не было места для частных садов. Впрочем, посетители чайных домов платили не за красивый пейзаж.

Отец Матео подошел к двери и постучал с привычной уверенностью, заставившей Хиро задуматься, сколько времени его набожный друг проводит в чайных.

Дверь распахнулась, и в проеме появилась женщина в парадном кимоно, расшитом темно-фиолетовыми цветами. Ее прическа и макияж выглядели безупречно, несмотря на ранний час, и, хотя худощавое лицо выдавало возраст, морщин не было видно под слоем пудры.

Она склонила голову в знак приветствия.

Отец Матео поклонился в ответ.

– Доброе утро, госпожа Маюри. Саюри посылала за мной?

Схожесть имен наводила на мысль о родстве: мать и дочь или же хозяйка и ученица. Хиро склонялся ко второму.