Искатель, 2010 № 07 - Журнал «Искатель»

— Не могу. Это секлет! — сказал Вовочка.

— А мозно, я сказу? — спросила Танечка.

— Можно, говори Таня!

— А у Вовиного папы писька с болодой! Вова мне сам сказал.

Все дети, услышав эту новость, весело рассмеялись, а некоторые от удивления даже стали бить в ладоши и притопывать ножками.

Воспитательница не смутилась, не схватилась за голову. За долгое время работы с детьми она слышала от них и не такое. Чтобы замять возникшее недоразумение, Любовь Александровна сделала серьезное выражение лица и пояснила малышам:

— Дети! Борода у мужчин растет на лице, а не там, где говорят Вова с Таней. А там просто волосики, как на головке.

— А у моей мамы там ластет не болода, а мочалка! — радостно сообщила коллективу девочка Лена, вернувшись к щекотливой теме.

Дети снова засмеялись, а Леночка поставила в тупик педагога, которая уже не знала, что ответить любознательному подрастающему поколению.

Вечером Кобылкина забирала свое чадо из садика, и воспитательница, смеясь, рассказала Светлане Юрьевне о сенсации, сообщенной ее сыном Вовочкой. Мамаша от стыда покраснела и ответила:

— Дети. Они такое могут ляпнуть, что у взрослых уши завянут.

Ведя за руку маленького болтунишку, парикмахерша легонько шлепнула его по затылку:

— Болтаешь, Вова, все что ни попадя. Забудь про папину письку и бороду, а учи лучше стишок, который задали в садике.

— Это не я болтаю. Это Танька разболтала. Я ей по секлету сказал, а она, солока, всем сказала.

— Далась тебе эта писька с бородой! Вот наказанье. Давай: «Мишка косолапый по лесу идет...»

— Сиськи сабилает, песенки поет, — закончил куплет малыш.

— Не сиськи, а шишки. Скажи — шишки.

— Сиськи... Письки... Ха-ха-ха!

— Ну, договоришься у меня! Дома в угол поставлю!

— Мама! Мама! А папа болоду будеть блить?

— Ты замолчишь или нет?! Домой придем — рот зашью!

— Не засьес! Не засьес! Я тебе мочалку засью!

— Какую еще мочалку?

— Какую, какую? Где у папы болода, там у тебя мочалка. Так Лена сказала. У ее мамы мочалка есть, значит, и у тебя есть. У всех мам мочалки есть, — рассудил малыш и стал дергать мать за руку. — Давай папе болоду ножничками облезем. Пусть с лысой писей ходит!

— Я с ума от тебя сойду. Достал уже!

Света отшлепала сорванца по попке, а тот закатился ревом, размазывая кулачком слезы по наивной глупой мордочке.

На следующее утро Кобылкина вела Вову в садик и увидела на скамейке у подъезда, где жил Борик, троицу забулдыг, закончивших работу раньше обычного, Федю, Петю и Люсю. Они иногда заходили в парикмахерскую сделать стрижку и знали Светлану Юрьевну, поэтому вежливо поздоровались с ней и продолжили разговоры, поглядывая на балкон четвертого этажа в ожидании магарыча за свои труды.

Петя, как мы с вами помним, был заикой, а Федя — немного глуховат. Лет десять тому назад он по пьяни в лютый мороз' потерял шапку, в результате чего отморозил внешние уши, а внутренние застудил, в результате чего стал плохо слышать.

Люся, в противовес мужчинам, никакими физическими недостатками не страдала. Правда была очень худой, до такой степени, что ее трезвую ветер качал из стороны в сторону. Что уж говорить о «тонкой рябине», когда она была под градусом. Переделкина раньше работала на кондитерской фабрике сатураторщицей, месила в больших чанах шоколадное варево. В шоколадные конфеты в небольших количествах добавляли коньяк, который привозили в цех в молочных флягах. Воровать спиртное было опасно. Задержат — посадят. Зато на фабрике этот коньяк можно было пить свободно и сколько хочешь. Люся пристрастилась к спиртному, а женщины, как известно, спиваются быстрее мужчин и становятся алкоголичками.

Мастер Владимир Васильевич стал бояться, что нетрезвая Люська свалится в кипящий чан с шоколадом и заживо сварится там, а поэтому настоял на увольнении Переделкиной. Хотя формально прогулов у работницы не было, но пьянки на рабочем месте тоже считались прогулами. Уйдя с фабрики, Недоделка стала опускаться все ниже и ниже, нигде не работала, вела паразитический образ жизни, пока окончательно не спилась и не превратилась в натуральную пьянчужку.

А Кобылкина Света в этот день, не откладывая семейную проблему в долгий ящик, отпросилась у заведующей с работы пораньше и заявилась в поликлинику в массажный кабинет к Клаве Перепелкиной, которой рассказала о неудачной вторичной попытке совращения мужа и о произошедших затем событиях.

Школьная подруга внимательно выслушала неудачницу, по старой дружбе стала делать ей массаж воротничковой зоны и одновременно приговаривать:

— Не бери в голову, Светик. Начнем действовать с другого направления. Если твой не клюнул на живую плоть, то болезнь зашла слишком далеко. Будем искоренять зло нетрадиционными методами. У меня есть знакомая знахарка-ворожея. Специалистка экстра-класса. Любую болезнь заговорит, предскажет будущее и вернет тебе мужа в исправном состоянии. Она одна знает такие привороты, что ни один мужик от нас не уйдет, тем более твой муженек. Эта колдунья даст тебе рецепт такого зелья, что твой супруг из инфантильного импотента превратится в горячего ненасытного Казанову.

Клавдия дала Светлане адрес знахарки и проводила ее до дверей кабинета со словами:

— Я надеюсь, что на сей раз осечки не будет и вновь наступит медовый месяц!

— Твоими бы устами да мед пить! — ответила Кобылкина и заторопилась сегодня же попасть на прием к ведунье, благо подруга кроме адреса черкнула рекомендательное короткое письмо с просьбой принять клиентку безо всякой предварительной записи, которая, по словам Клавдии, была уже на месяц вперед.

Найти дом ведуньи не составило большого труда, так как та жила недалеко от редакции, где работал Вадим.

Дверь Свете открыла дама, внешностью похожая больше на мужчину, чем на представительницу прекрасного пола. Черты ее лица были грубые, мужеподобные, на верхней губе топорщились короткие черные усики, а на подбородке торчало несколько длинных рыжих волосинок. Одета ведунья была в атласный яркий халат, подпоясанный широким алым поясом, на ногах туфли на высоком каблуке. На голове высилось такое сооружение, которое трудно назвать прической: то ли шиньон, то ли парик, то ли воронье гнездо — сразу не поймешь. Знахарка курила сигарету, пуская кверху дым кольцами, и внимательно смотрела на гостью.

Светлана вдруг с недоумением подумала: «Случаем, не гермафродит ли эта ведьма в халате?» — но тут же прогнала навязчивую мысль и протянула хозяйке письмо. Та вальяжным движением руки двумя пальцами взяла бумагу, прочитала ее и жестом пригласила пришедшую в комнату.

— Я — Сивашинская Ада Львовна, предсказываю будущее, лечу любые болезни травами и заговорами, могу навести порчу, а могу и снять ее, — не дав