Искатель, 2010 № 07 - Журнал «Искатель»

Или, наоборот, всю жизнь нести тяжкий груз для того, чтобы сохранить семью, отказавшись от земных радостей и земных благ, довольствуясь редкими минутами женского счастья.

Первая попытка обольстить мужа не удалась. Искушение не состоялось. Однако Света не была бы Кобылкиной Светой, если бы упала духом и смирилась с поражением. «Все равно добьюсь своего. Никуда ты от меня не денешься, голубок. Не все потеряно. Найдутся и другие способы заставить тебя зашевелиться», — думала отвергнутая фурия, стоя под душем в струях воды. Но прежде всего неудачница решила посоветоваться с подругой и позвонила Клавдии. Услышав голос школьной товарки, Перепелкина первым делом поинтересовалась:

— Ну, как дела?

— Спит.

— Кто спит?

— Бык!

— Какой бык?

— Который должен был на тореадора в красном лифчике наброситься.

— Что с тобой, Света? Ты что, заговариваться начала? У тебя крыша поехала, что ли?

— Ты что, Клава! Забыла? Сама же говорила, что на красное Вадим набросится, как бык на тореадора.

— A-а. Поняла. Значит, не помогло? Опять пролетела, как фанера над Парижем?.. Ну, не кисни! Давай завтра вечерком в нашей кафешке встретимся и все обсудим... В семь часов. Устроит?

— До семи я работаю. Давай в семь пятнадцать!

— Хорошо. Договорились. Пока-а-а! Держи хвост морковкой!

Назавтра вечером в кафе «Приют», расположенном на живописном берегу Волги, вездесущая Клавдия внушала Светлане:

— Попробуй другой способ. Если твой не клюет на красное, то покажи ему свои прелести живьем. Нет такого мужика, который не возбудился бы при виде женского полового органа.

— А как это сделать, Клавочка? — робко спросила подруга.

— Когда твой чурбан уляжется на кровать, срочно снимай с себя все, останься в чем мать родила, надень коротенький халатик и около кровати начинай протирать пол мокрой тряпкой. Нагнись пониже задом к мужу и верти пятой точкой туда-сюда. Успех обеспечен на сто процентов.

Вечером Света все сделала так, как посоветовала ей подруга. Взяла мокрую тряпку и стала тереть в спальне пол, вертя перед носом супруга аппетитной попкой, демонстрируя ему детородный орган.

— Света! Зачем ты на ночь глядя пол моешь и по квартире голая ходишь? Как тебе не стыдно. Ребенок уже большой, все понимает. Ты когда-нибудь видела, чтобы я по комнатам телешом разгуливал и перед тобой концом махал? Надень сейчас же трусы и перестань вертеть задницей. Я уже сто раз ее видел, как и все остальное, — недовольным тоном произнес журналист.

Светлана, ничего не говоря, молча огрела Вадика мокрой половой тряпкой по наглой роже и убежала на кухню.

— Ты что, совсем сдурела? Что я тебе такого сказал? За что бьешь? — завопил муженек, размазывая по лицу грязную влагу.

Бить Свету он не стал. Вадим не имел привычки распускать руки и действовал лишь внушением. Он наорал на жену, обозвал ее распутницей и хулиганкой, а потом пошел в ванну смыть с лица грязь, а заодно помыть голову и искупаться. Набрав горячей воды, Вадим разделся догола и, стоя у края ванны на кафельном полу, стал намыливать голову. Клочья мыльной пены при этом падали вниз. Дверь в ванную комнату Вадик не закрыл, и туда зашел любопытный Вовка. Он внимательно осмотрел голого отца, а потом выпучил глаза и с воплями побежал к матери. Света спросила строго:

— Вовочка! Что случилось?

— Мама! Там... Там...

— Что там? Говори быстрее!

— У папы писька с болодой!

— С какой бородой? Не говори глупости. Это у всех дядей там волосики растут.

— И у меня выластут, когда я большой стану?

— И у тебя вырастут.

— И будет у меня писька с бол одой, как у папы! — восторженно сделал заключение ребенок и, успокоившись от неожиданного открытия, занялся делом и стал собирать конструктор. В это время в ванную комнату зашла любопытная кошка Муська, которая увидела между ног хозяина мошонку. Муська была бы не кошкой, если бы не потрогала лапкой хозяйство человека. Вадим подумал, что это жена с ним заигрывает, и стал отмахиваться:

— Света! Ты что опять вытворяешь? Отстань! Дай голову помыть!

Мошонка при этом заколыхалась. Муська, подумав, что с ней играются, продолжала лапкой трогать яички и случайно задела коготком.

— Ты что, дура, делаешь? Когда наконец уймешься? Больно же! — заорал дурным голосом Вадим, по-прежнему полагая, что это жена заигрывает с ним. При этом поскользнулся на мокром мыльном полу и повалился в заполненную водой ванну. Поднялся веер брызг, море вышло из берегов и залило окружающее пространство, а купальщик нахлебался воды, при этом злое мыло усердно ело ему глаза. Испуганная кошка с воем «мяяяу» стрелой шмыгнула из купальни, налетела на Вовика и на собранный им из кубиков домик, отчего ребенок тоже перепугался и заголосил, как недорезанный поросенок.

Услышав грохот в ванной комнате и поддавшись общему переполоху, Кобылкина бросилась к мужу и увидела его барахтающегося и вопящего в ванне. Ничего не понимая, недоуменно и встревоженно спросила:

— Вадик, что происходит? Что случилось?

Очухавшийся журналист, лежа на спине в воде, смыл с лица пену, уничтожающим взглядом посмотрел на жену и сказал:

— Она еще спрашивает! Достала уже меня! Зачем своими когтями за яйца хватаешь? Делать, что ли, больше нечего? Совсем сдурела баба!

— Вадик! Ты что? Я тебя не трогала и в ванну не заходила. Мы с Вовочкой домик строили.

— А кто тогда меня щекотал, а потом царапнул?

— Наверное, Муська, кому же больше! Не барабашка же в доме завелся. Когда ты упал и закричал, кошка из ванной как ошпаренная выскочила.

Худо-бедно конфликт был улажен, и семья легла отдыхать. Естественно, Свете и в эту ночь ничего не светило, и она, как всегда, осталась на бобах.

На следующий день Вовочка, сидя на стульчике игровой комнаты детского садика рядом с Танечкой, девочкой шустрой и разговорчивой, наклонился к уху соседки и произнес:

— Хочешь секлет сказу? Только никому не говоли! Ладно?

— Ладно. Говоли свой секлет. Никому не сказу!

— Точно не сказесь?

— Точно, точно. Давай сколей. Говоли.

— У моего папы писька с болодой. Вот.

— Влес. Писек с болодами не бувает. Болода на лице ластет.

— А вот и бувает. Я вчела сам видел. Смотли, не говоли никому.

То, что стало известно одной женщине, скоро будет известно всему миру. Это старая истина, и ничего уж тут не поделаешь. Так устроена женская натура. Она будет страдать и мучиться до тех пор, пока не поделится с кем-нибудь новостью или не заявит ее во всеуслышание.

Так случилось и на этот раз в детском садике «Малышок» в средней группе на занятиях по родному языку.

— Кобылкин Вова! Ты чего там шепчешь Тане? Может,