Первый ящик снизу - Паоло Дельмастро
— Ты женат? Ты никогда мне об этом не говорил.
— А ты никогда и не спрашивал. У меня даже есть дочь, — добавил Андрей со своим заразительным смехом.
— У меня просто нет слов! — только и смог ответить я.
— До восемьдесят шестого года мы жили довольно неплохо. Но никто еще не догадывался, что дни нашей страны уже сочтены. Договор между Горбачевым и Рейганом замедлил производство вооружений, что привело к кризису многих отраслей промышленности, украинской в том числе. А потом случился Чернобыль, буквально поставивший экономику и все общество на колени.
Мой друг замолчал и стал пить пиво, но в его глазах я увидел тень драмы, которая никогда уже не покинет души целого народа.
— Это было нелегким испытанием для всех, правда?
— Да, тот день навсегда изменил историю моей родины. Из важного промышленного и научного центра Советского Союза Украина превратилась в страну-призрак, оставившую после себя наследие смерти, которое ощущается и по сей день. В глазах всего мира мы поставили под угрозу жизни миллионов европейцев.
Это был какой-то кошмар. Тысячи эвакуированных с зараженных радиацией территорий людей приехали в Киев, неся с собой бремя смерти, одиночества и неизлечимых болезней. За несколько месяцев ситуация изменилась кардинально: стало трудно не только работать, но и просто жить. Многие предприятия закрылись, и я тоже остался без работы. Мы приняли решение уехать из страны.
— Почему Италия, а не Германия, например? Разве это не было бы проще?
— Италия оказалась одной из тех стран, которые проявили наибольшую солидарность к пострадавшим от Чернобыльской катастрофы. Итальянцы приняли на оздоровление сотни тысяч детей из Украины и Беларуси. В некоторых случаях помощь распространялась на целые семьи, и моя семья этим воспользовалась. Так мы получили вид на жительство в Италии. Мы обналичили все наши сбережения и переехали в Милан в девяносто четвертом. Уже через две недели я нашел работу электрика в небольшой компании, которая занималась установкой оборудования для телефонных сетей.
Андрей взглянул на бутылку и, заметив, что в ней осталось немного пива, сделал последний глоток и произнес:
— И вот я здесь!
Я подозвал официанта и заказал еще две бутылки пива и тарелку мясного ассорти.
— Да, ты здесь, а что стало с твоими женой и дочерью? Почему ты живешь один и на улице?
— Не волнуйся, с ними все в порядке. Дочь вышла замуж почти два года назад, и вскоре после свадьбы моя жена вернулась на Украину, чтобы ухаживать за своей больной матерью.
— А где сейчас живет твоя дочь? — спросил я.
— Они с мужем живут недалеко от Милана, в провинции Варезе.
— Послушай, здесь что-то не так. Ты вырастил дочь, и я не думаю, что ей приходилось ночевать на вокзале. Потом она вышла замуж, а ты отправился жить под мостом. Что это за дочь такая?
На лице Андрея появилась улыбка, в которой смешались ирония и легкая грусть.
— Во-первых, я всегда работал здесь, в Милане: сначала в компании, которая наняла меня сразу после моего переезда в Италию, а последние шесть лет — автономно, оформив статус самозанятого. Я снимал небольшую квартирку, в которой мы жили втроем, и крохотное помещение, которое я использовал как склад для инструментов и материалов. Но начался кризис, и работы сильно поубавилось. В последние годы нам приходилось просто выживать. Когда я остался один, то понял, что больше не могу позволить себе квартиру. Все мои небольшие заработки уходили на аренду. Склад я пока держу, он мне необходим для работы. А ночую я где придется, чтобы иметь возможность отправлять домой хоть какие-то деньги.
— Твоя дочь не может тебе чем-то помочь?
— Мы с ней ссоримся из-за этого каждую неделю. Она хочет, чтобы я жил у них, но я не хочу быть им в тягость. Время от времени я езжу к ним в гости, в основном чтобы повидаться с дочерью. Но пока я еще могу сам о себе позаботиться. В последнее время я иногда ночую в одном маленьком приюте на окраине Милана. Это, пожалуй, единственное место подобного рода, где я действительно чувствую, что мне хотят помочь. Остальные центры размещения, в которых я побывал, были такими огромными, что я ощущал себя потерянным в толпе вонючих незнакомцев.
Андрей умолк, но тут же спохватился.
— Впрочем, хватит обо мне. Ты говорил о какой-то задаче, которую тебе нужно решить.
Я начал пересказывать историю убийств, упомянув о предложенной мне должности консультанта. Рассказывая, я расставил фигуры на шахматной доске и сделал первые ходы, доведя партию до четвертого хода белых.
— Вот, посмотри, это первая позиция.
— Атака Каналя, что в этом необычного?
— Вот именно, ничего особенного.
Я продолжил игру до тринадцатого хода белых.
— А это уже позиция второго убийства.
Внезапно в глазах Андрея сверкнул проблеск озарения. Я знал этот взгляд — иногда мне доводилось видеть его во время наших с ним матчей. Это был тот самый момент, когда в голове моего друга словно загоралась некая лампочка, вспыхивала искра интуиции, открывая комбинацию, которая ведет к победе. Это случалось не так уж часто, особенно в последние годы, когда я находился на пике своей злополучной карьеры. Но всякий раз, когда я замечал этот блеск в глазах Андрея, я понимал: у меня просто нет шансов.
— Элио, если я не ошибаюсь, это не обычная шахматная партия. Дай-ка мне твой телефон, на моем закончились деньги.
Я протянул Андрею мобильник, он что-то быстро напечатал, и уже через несколько мгновений его лицо озарила довольная улыбка.
— Я так и думал! Каспаров[32] против всего мира.
— Ты о чем?
— Разве ты никогда об этом не слышал?
— Нет, — растерянно проговорил я.
Андрей засмеялся.
— Скажи, что ты нашел? Ну, рассказывай же! — не выдержал я.
Не говоря ни слова, Андрей схватил свое пиво и сделал большой глоток. В его глазах светился отблеск все той же довольной улыбки, от которой у меня буквально чесались руки. Не торопясь, он поставил бутылку на стол и вернул мне телефон.
— Элио, это же партия Каспарова против остального шахматного мира. Точнее, типичная позиция атаки Каналя, которую Каспаров