Кукла для зверя - Ника Долгина

Это чувство жгучего стыда и ненависть к тем, кому повезло больше, нерациональная, но от этого не менее сильная.

А людское равнодушие ранит сильнее всего.

Это сейчас, после общения с многочисленными психологами и самостоятельными попытками что-то проанализировать, понять, переосмыслить, Влад понял, что в детстве он не получил удовлетворения самых базовых потребностей: безопасности, прежде всего, а потом уже питания, бытовых услуг, одежды по сезону…

Носил он обычно то, что сердобольные соседи по просьбе тёти Зины приносили в магазин.

Его детство было из тех, что калечат и оставляют шрамы на всю жизнь, и это не отсутствие сладостей или внимания, это — голод, вечно пустой урчащий живот, нетопленный грязный дом и отсутствие своего угла и безопасности.

Как обитателю сельского социального дна, ему приходилось спать в куче тряпья прямо в одежде — во-первых, так было теплее, а во-вторых, что было немаловажно, — при первой же опасности он мог моментально убежать.

Ему постоянно нужно было быть начеку — в доме вечно ошивался разный сброд, пьянки, вечный ор и драки были обыденностью. Дня и ночи для матери и собутыльников не существовало — они пили много часов подряд, барогозили и орали, пока не падали в отключке кто куда.

Маленький Владик часто сбегал из дома и отсиживался в местном магазинчике, где добрая душа тётя Зина поила его чаем, угощала печеньем и конфетами. Будучи ребёнком, он часто получал тычки и подзатыльники, а когда подрос, сам научился давать отпор маргинальным гостям, да тут уж мать заголосила, что так он отвадит всех благодетелей.

В родительском убогом домишке, много лет назад, началась его бессонница, но она не пожелала остаться там, а следовала за ним повсюду — в новую жизнь, армию, колонию, отправилась за ним даже на край света, а потом обосновалась и в его загородном доме.

Он изнурял себя физическими упражнениями, боксировал до ломоты в мышцах, занимался жёстким сексом, но ничего не помогало. И если выживание на трёх часах сна в сутки подчас делало его резким и грубым, так окружающие знали, что задевать его без надобности не следует.

Он научился драться, не боясь ни более старших, ни более сильных, забивая их оскорбления обратно им в глотки. Таким образом он не только приобрёл бесценный опыт, но и выжил, став тем, кем в итоге стал.

В нынешнюю жизнь он принёс с собой не только расстройство сна, но и множество сопутствующих проблем, с которыми не без труда со временем научился жить и бороться.

Усвоив многочисленные уроки жизни, Волчанский никогда не прикасался ни к алкоголю, ни к наркотикам. Его боевой товарищ из Узбекистана, с которым они прошли через пекло и смерть, подсадил его на курение кальяна, научив как сделать из этого целый ритуал.

Другим его подарком стал Ашдар, огромный боевой пёс породы Кане-корса с безупречной дрессурой и выучкой — верный друг и его единственная семья.

Вокруг Влада буквально громоздились тщательно построенные эмоциональные баррикады, причём возведённые давным-давно, в глубоком детстве.

Он сознательно запретил себе все виды искусственного допинга, не понаслышке зная, куда приводят мечты. О вреде алкоголя он не просто знал, он годами наблюдал как люди, его употребляющие, всё глубже тонут в этом болоте, как становятся тенью себя прежних, теряя работу, семью, увлечения, родных и саму жизнь.

Наркотики в этом плане были милосерднее — просто убивали быстрее. На торчков он насмотрелся позже, в пору своей криминальной безбашенной юности.

Получив первые контрактные деньги, он первым делом попытался вылечить мать и вытащить её из болота беспросветной жизни, но почти сразу понял тщетность своих надежд.

Если человек решил утонуть, его невозможно научить плавать!

Он пробовал не раз и не два, но всё заканчивалось одинаково — та сбегала из клиник и прогуливала все деньги, что он ей отправлял.

Всё это вылилось в характерные и очень специфичные черты личности — Влад обладал широким непаханым полем вариантов и моральных ориентиров, для него отсутствовали табу, а был лишь лишь бесконечно отодвигаемый им самим горизонт возможностей, предел которого был ограничен лишь его желанием, ну либо его отсутствием.

* * *

Полковник Авдеев втянул его в историю, сценарий которой писался, что называется, на коленке и на ходу — они шли по тонкому льду, и никто не знал, в какой момент опора уйдёт у них из-под ног.

Сейчас Волчанский бесился. Его жизнь, которую он загнал в жёсткие рамки и построил под себя, рушилась на глазах — хаос последних месяцев научил его жить одним днём.

Авдеев и несносная девица, сами того не зная, объединили усилия в желании довести его до белого каления, и если всё более или менее было ровно в их со следователем делах — его куколка выносила мозг так, что Влад был готов рвать и метать, а когда он чуть присмирял свою «гостью», уже их оперативная комбинация давала системный сбой.

Как итог — нечеловеческое напряжение, вкупе с тем, что он как-то вдруг перестал быть хозяином с своём доме и в своей жизни, довели его до точки кипения.

Следователь же Авдеев радостно потирал руки — первая часть его плана была отыграна как по нотам — картина «проблем» в делах и с законом бизнесмена Волчанского сияла законченностью свежих красок, пресса ожидаемо подхватила очередную сенсацию, и только слепой и глухой не поверил в его конфликт с властью, сам он как на работу ездил в Следственный комитет, давая «показания».

Пара запросов в самых мрачных закоулках Даркнета — и вот уже он обладатель живой игрушки, призванной скрасить его заточение и утолить жажду крови самой тёмной стороны его чёрной души.

Но время идёт, и жизнь стала вносить свои коррективы в их оперативную комбинацию.

И вот приплыли... Он влип в эту историю по самое нехочу, девчонка живёт у него вот уже больше месяца, а вожделенный финал истории безнадёжно далёк.

Влад честно пытался играть по правилам, не выходить за жёсткие рамки, в которые сам же себя и загнал, но они с Авдеевым просто недооценили девицу — по шкале раздражителей и идей, достойных гран-при премии Дарвина, она не только достигла недосягаемых вершин, но и просто вознеслась в космос!

Сразу же после отъезда курьеров, доставивших ему живой товар, он вернулся в свой кабинет и стал скрупулёзно собирать факты для