Кукла для зверя - Ника Долгина

— Мне опостылело это всё — ничего не происходит. Они не наседают, не делают попыток выйти на меня. Я устал подозревать всех вокруг, мне тошно в четырёх стенах. Девица смотрит на меня как на маньяка и едва не падает в обморок, когда я просто предлагаю ей ужин или даже смотрю в её сторону.

Авдеев спокойно выслушал этот эмоциональный выпад, ни один мускул не дрогнул на его лице. Он медленно притянул к себе папку с края стола, неспешно открыл её и пролистал пару страниц.

— Позвольте напомнить, что «тошно в четырёх стенах» вам в загородном поместье площадью в несколько гектаров и домом около тысячи квадратных метров, если верить материалам дела.

— Какого, к дьяволу, дела? Которое вы состряпали, чтобы втянуть меня в ваши авантюры? Вам не хуже меня известно, что мой криминальный путь завершился больше двенадцати лет назад. Я отдал все долги обществу и веду честный бизнес, плачу налоги. Вы просто не можете признать, что ваш гениальный план сыпется как карточный домик.

— Ну почему же? Я признаю, что план претерпевает изменения. Как раз сегодня я вызвал вас по делу.

— Я слушаю, — недовольно буркнул Волчанский.

— Ваш знакомый и бизнес партнёр по сети инвестиционных компаний Валеев Денис Валерьевич в последнее время привлёк внимание наших аудиторов. Вам, надеюсь, известно, что в своё время его судили за убийство?

— Вы чертов маньяк, Авдеев! Если вы думаете, что он может быть причастен к подобному, вы явно не в себе. Он сел, потому что спасал сестру от изнасилования.

— Вам ли не знать, что внешность обманчива, а за решёткой сплошь невиновные жертвы ментовского произвола.

— Что вы задумали?

— До меня дошла информация, что он настойчиво ищет с вами встречи. Так устройте её — пригласите партнёра на ужин, девушка пусть развлечёт гостя. Вы понаблюдаете, мы проследим за ним и его окружением. Можно устроить какую-нибудь провокацию, ну не мне вас учить, Владислав Викторович!

— Вы представляете себе состояние девицы? Она и так балансирует на грани — одна искра и рванёт. Боится меня до одури, хотя я ей пары слов за всё время не сказал. А если и эта умом тронется, мне что потом прикажете делать? Передачки в дурку носить?

— Ну придумайте что-нибудь, отвлеките её, купите подарки. Что там любит современная молодежь? Наряды? Украшения? Но только после встречи с Валеевым. Там она должна быть подавленной и запуганной. И по домашнему аресту — пока все оставляем как есть. Они должны думать, что вы беситесь и срываете зло на девушке. Это заставит их думать, что вы у них на крючке.

— Иногда мне кажется, что я на крючке у вас.

— Не без этого, господин Волчанский, не без этого, — с неуместным весельем заключил полковник и уже мягче добавил, — Потерпите, я тридцать пять лет в следствии — они делают ошибку за ошибкой, и конец не за горами. Мы делаем благое дело, но без разумных жертв, к сожалению, не обойтись. Вы, по сути, спасли девочку — она могла попасть на Ближний Восток, ну или к реальному извращенцу. Её страхи и нервы — небольшая цена по сравнению с той, что заплатили другие. И вот ещё — ваша помощь бесценна, помните об этом, и удачи!

Влад кивнул, в очередной раз преклоняясь перед профессионализмом, выдержкой и мудростью Авдеева.

Покидал кабинет он, немного успокоившись, хоть и путь им предстоял ещё неблизкий!

Настоящее время

Влад периодически подливал вино и с лёгкой улыбкой наблюдал как Лера пьянеет — её щеки окрасил румянец, взгляд приобрёл лёгкий расфокус и всё чаще подвисал на мелочах. Она смотрела не мигая, задерживая дыхание, когда он двигался, чем забавляла мужчину.

Все её мысли и страхи читались на лице.

Волнуется, но виду не подаёт! Смелая...

Влад явно ощущал своё физическое превосходство, даже над многими мужчинами. Последние лет семь на него наложился колоссальный опыт и железная уверенность, что мало кто может ему противостоять или просто перечить!

В бизнесе, в делах, в сексе...

А она бросила вызов! Сама наверно ужасно боялась своей смелости...

И эти попытки... подкупали своей обречённостью...

Он привык ломать и подавлять силу. Это дарило драйв, жизнь, адреналин!

Но он не очерствел окончательно, чтобы глумиться и куражиться над слабым. Это давало надежду... Не ей — ему! Она не могла этого знать наверняка — но рисковала, на вскидку — жизнью! И даже это не остановило!

Либо бесстрашная, либо глупая...

Сейчас ему нравилось смотреть! Смущать, вызывать неловкость, заставлять краснеть... Теперь она была гораздо более расслаблена, чем в начале вечера.

Ужин проходил в напряжённой тишине, изредка нарушаемой его краткими инструкциями или ремарками. За всё время её нахождения в доме они почти не виделись, это была их вторая совместная трапеза.

Влад всегда очень ценил своё уединение. Общался лишь с теми, кто был выгоден или близок по духу. Первых находилось неожиданно много, вторым на вскидку в Москве был лишь один — Валеев.

Волчанский усилием воли отбросил неоднозначные впечатления и воспоминания о том вечере четыре дня назад. Он был скуп на слова, собран и сосредоточен. Пытался постоянно прокручивать в голове инструкции Авдеева и сам же их отвергал на уровне подсознания.

Нечеловеческое напряжение вечера и его драматическое завершение для всех участников вылилось в то, что у него буквально упала планка. Он тоже не железный и его самоконтроль тоже иногда сбоит.

В тот раз сбой оказался системным. Значимым. Всеобъемлющим. И не только для него.

Влад редко занимался самоедством, да и сейчас договориться со своей совестью оказалось плёвым делом! Он сделал всё, что от него зависело, но девчонка оказалась той ещё занозой!

Нарывалась она долго, настойчиво, с фантазией.

Сейчас сидела напротив, а он уже всё за них обоих решил!

Очертания юного тела будоражили кровь, на её шее яростно билась жилка. Обалденно длинные стройные ноги пробуждали воображение. Её пальчики слегка подрагивали, выдавая волнение или напряжение, но она заметно расслабилась и отпустила контроль, возможно благодаря алкоголю.

Возможно, зря...

* * *

Хмель придал Лере смелости задать те вопросы, которые мучили девушку уже очень давно.

Волчанский был загадкой — сложной, неразрешимой и бесконечно манящей. Леденящий душу страх, который поселился в ней очень давно, и буквально заставлявший стынуть кровь в жилах, пошёл на спад, оставив вместо себя мандраж и