Искатель, 2010 № 08 - Журнал «Искатель»

«Нам такая методика очень пригодилась бы, — размышлял Константин Егорович. — Не все же Семья и ее наследники будут при власти, Россия начнет возрождаться, и тогда даже я снова захочу ее защищать. Неужели команду готовили за бугром? Да нет, какой смысл светить ее у нас? Такие тайны берегут как зеницу ока, держат в рукаве козырем на случай крайних ситуаций. Никто не выпустил бы такую команду в Россию ради зачистки Москвы от криминальных авторитетов — мелко все это, не тот масштаб. Значит, свои, доморощенные?»

То, что ни ГРУ, ни ФСБ к «уборке дерьма» непричастно, Константин Егорович уже знал. Но теперь всплыли фамилии двоих людей из ФСБ, почему-то заинтересовавшихся Девкой, которая, по предположению Смоли, могла быть из команды киллеров. Они даже пригрозили Смоле мифической Тройкой.

Или не мифической?

Если Тройка и есть, она засекречена так, что... Да, но эфэсбэшники предъявили удостоверения! Как-то не вяжется одно с другим. Просто запугивали?

Первое, что необходимо сделать — узнать через своих людей, действительно ли Цейлин и Пшеничный работают в ФСБ. Смоля говорит, что да, но проверить не мешает. Выяснить, чем именно они занимаются, вряд ли получится, но, может быть, кое-что все же удастся узнать. Есть один каналь-чик, один хорошо информированный человечек, очень за давнюю услугу обязанный. Стоит ли потратить эту его обязанность на получение информации?

Пожалуй, да.

Телефон Константин Егорович использовал только для того, чтобы договориться о встрече. Времени на все уходило намного больше, но так надежнее. У него в «офисе» — однокомнатной съемной квартире в том же спальном районе, где он жил — никаких жучков, конечно, не было. Но на другом конце телефонной линии могло быть всякое.

Константин Егорович позвонил.

Устаревшую и существенно урезанную картотеку со сведениями обо всех криминальных авторитетах, а также о фирмах и компаниях, каким-либо образом с ними связанных, Степан Викторович установил на свой домашний компьютер, еще когда был замначотдела по борьбе с организованной преступностью. Сын, в соответствии с веяниями времени, преобразовал ее в базу данных. Поначалу у него что-то не получалось, не все запросы к базе данных выполнялись корректно, но потом Витька с проблемами справился.

Гультяев побаивался за сына. Надеялся, что как источник информации Витька будет представлять для возможных недругов какую-то ценность, и это его будет охранять его лучше всякой милиции.

Сын установил на базу данных дополнительную защиту и сообщил отцу новый пароль. Степан Викторович его поблагодарил и пароль изменил. Объяснил сыну: картотека для служебного пользования, если начальство узнает, что к ней имеют доступ посторонние, у него будут неприятности. Крупные.

А еще он привел из отдела спеца-программиста, который дополнил базу данных скрытым модулем, фиксировавшим все запросы, даже если спрашивающий не хотел этого.

В том, что Витька взломает базу данных, Гультяев не сомневался. Во-первых, сын сделает это, чтобы проверить свои хакерские способности, во-вторых, просто из любопытства. Поскольку все запросы аккуратно записывались, Степан Викторович знал и о том, что сын получил доступ к базе данных, и о том, что он в ней искал.

Поначалу отпрыск шарил по базе данных бессистемно, удовлетворяя собственное любопытство. Потом ему это надоело, и запросы на выборку сведений о криминальных авторитетах прекратились. Изредка сын все же интересовался конкретными фамилиями, потом, научившись правильно формулировать запросы, и фирмами. Гультяев догадывался: друзья Витьки, не поступившие в институты и устроившиеся на работу, наводят справки о том, куда они попали. Кто поумнее — пытаются узнать это еще до того, как оформлять трудовую книжку.

«Ничего, им будет полезно знать, как их фирма связана с бандитами, — злорадствовал Степан Викторович. — Вот если бы можно было такую базу данных разместить в Интернете, с открытым доступом! Как бы всполошился весь криминальный бизнес! Но нельзя — по судам затаскают».

Почти еженедельно просматривая запросы сына к базе данных — просто так, на всякий случай, — Гультяев обратил внимание на то, что Заваруху грохнули вскоре после того, как им почему-то заинтересовался сын. Потом был запрос про Горчичника. Вскоре и он ушел в мир иной.

Это было подозрительно.

Выяснить, для кого Витька искал информацию, оказалось несложно. Как-то за ужином Гультяев рассказал последние новости. Сын должен знать, чем занимается отец, тем более что выбрал смежную профессию, учится на юридическом.

— А мой одноклассник, Стас, недавно вспоминал этого самого Горчичника, — поддержал разговор Витька. — Теперь, наверное, радуется, что его уже нет с нами.

Сын скорчил траурную рожицу.

«Насмотрелся западных фильмов, — огорчился Степан Викторович. — Но выразился корректно: не «интересовался», а «вспоминал». А может, он уже знает, что я знаю, что он шарит в базе данных? Или одноклассник действительно «вспоминал», а Витька потом по своей инициативе делал запрос?»

— Почему?

— Да он ухаживает за девушкой, папа которой — банкир. Ну, она Стасу и рассказала об отцовских неприятностях. Какая-то фирма Горчичника требовала у банка крупный кредит, папа девушки нервничал, она и мой одноклассник тоже... Теперь успокоился.

— И что, управляющий банком спрашивает у... как вы там говорите? бойфренда дочери, кому можно выдавать кредит?

— Нет, конечно, — улыбнулся сын их фамильной — рот до ушей — улыбкой. — Думаю, он за ужином просвещал свою дочь, так же как ты сейчас меня, готовил к взрослой жизни, учил решать неизбежные проблемы. Ну, а она рассказала своему — как ты сказал? — бойфренду о возникших у отца непонятках.

— Могу и не просвещать, — сделал вид, что обиделся, Степан Викторович. На самом деле ему хотелось рассмеяться.

Вот и попробуй воспитывать взрослого сына. Он же все видит, все понимает и деликатно не протестует против уже изрядно надоевших отцовских методов воспитания. Хотя они вроде бы ненавязчивые. Или Витька другого мнения?

— Да нет, пап, рассказывай. Мне интересно. По твоим стопам, как-никак, решил идти. Опыт родителей обычно бесполезен для детей, но пренебрегать им все же не следует.

— Спасибо за высокую оценку... моего опыта.

— Не за что, пап!

Степан Викторович усмехнулся.

«Не за что» — это к чему относится? К «спасибо» или к «моего опыта»? Лучше не выяснять.

— А Заварухиным твой приятель, случаем, не интересовался?

— Не помню. Давно было. Но кто-то спрашивал, это точно. Многим моим друзьям известно, что ты в МВД работаешь, вот они и пытаются узнать о том, про что не пишут газеты. Я стараюсь особо не распространяться, хотя, может, иногда и сболтну лишнее. Но ты же мне лишнего не говоришь?

— Стараюсь не говорить.

Интересно, это один и тот же приятель