Септет расстроенных душ - Кэсси Крауз

– Он не здесь. – Огрызаюсь я. Он не спрашивает, о ком я. Не в его стиле. Некоторое время мы молчим, а после он первым нарушает тишину.

– Бекки?

– М?

– Если ты скучаешь, хочешь, мы приедем?.. Я приеду? – выдержав паузу уточняет он.

Ветка яблони снова скребется в окно. Я подавляю вздох. Конечно, именно этого я сейчас и хочу. Даже если он просто приготовит горячий шоколад с печеньем и ляжет спать на диване. С Вэйлоном я всегда чувствовала себя сильнее, чем есть на самом деле.

Но мне нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах. Мне кажется, я действительно что-то испытываю к Вэю. «Что-то», дремавшее во мне уже довольно долго, потому что теперь, разбуженное ото сна, это «что-то» не так уж сильно меня и шокирует.

Мое тело буквально блаженствует от заботы и внимания Вэйлона. Но я не хочу хотеть его лишь потому, что Дерек больше никогда не захочет меня саму. Я хочу желать не только телом, но и сердцем. Поэтому мне нужно время. Даже зная, что ничего мне не светит. Однажды сердце Вэйлона окажется занято, и в нем не останется места на заботу обо мне и моей тоске. Я должна научиться сама справляться с собой.

Поэтому я отвечаю:

– Через пару недель, Вэй. Как и договаривались. Я буду тебя ждать. Всех вас.

От наблюдателя

Ресторанчик Берты Томас с вывеской в форме гигантской рыбины пустовал лишь по ночам. С самого утра начинала греметь машина, моловшая кофе, следом подключались духовки и дровяная печь, в которых бурлили, клокотали и шипели кастрюли супов, сковороды с рагу, рыбой или мясом. Крепкие и сильные руки Берты замешивали тесто на хлеб и пироги, ее помощники готовили начинку, а муж варил имбирное пиво. Это была хорошо отрепетированная симфония, повторявшаяся изо дня в день, пока округлившееся тельце Шелли, спутавшейся с соседским спаниелем, не намекнуло о потомстве. Теперь Берта все чаще хлопала в ладоши, сбивая с них муку, и бежала проверять самочувствие своей любимицы, чтобы не прозевать начало схваток.

Она как раз доливала в миску Шелли воду, когда звякнул колокольчик над входной дверью. Завидев Росса и Сьюзен, она тут же догадалась, что миниатюрная веснушчатая брюнетка между ними – Ребекка. Ее нескрываемый восторг от внутреннего убранства ресторана подтаявшим маслом прошелся по сердцу Берты. Она выпрямилась, расправив свои широкие сорокалетние плечи.

– Это место, как из книжки о старой Англии! – восторженно воскликнула Бекки, когда их представили друг другу. Спросив разрешения, она сделала несколько снимков. И Берта была очень тронута, что ее попросили вернуться в кадр, когда она скромно его покинула.

Бекки ей однозначно понравилась, хоть и ела, как птичка. Ее лицо притягивало к себе взгляд, а серые печальные глаза так и просили прижать их обладательницу к сердцу и выветрить из них тоскливый дым.

– Это она? Та самая девочка? – муж Берты шумно выдохнул ей в ухо, пока она наблюдала за молодежью от стойки с кассой. – Быть не может, она выглядит такой хрупкой! Племянник Лукаса совсем не такой ее описывал.

– Гарри, я не уверена, что рецептура имбирного пива подразумевает обсуждение моральных сил Бекки Тэмплинг. Нас посвятили в это дело только потому, что мы имеем непосредственное отношение к дому. А не потому, что посчитали твое мнение решающим. Гарри, – Берта предостерегающе понизила голос и опустила руку мужу на плечо, – пожалуйста, не лезь. Когда разгонится эта машина, я не хочу, чтобы она проехалась и по твоим костям. Держись подальше от этих людей.

Меня будит барабанная дробь дождя, обрушившаяся на подоконник. Ветер распахнул окно, и капельки воды уже собрались между досками пола.

По спальне гуляет соленый ветер Ла-Манша, не забывая заигрывать с занавесками и тяжелой яблоневой веткой. Мне приходится минут двадцать просидеть в ванне под напором горячей воды, чтобы перестать трястись от холода. Закутавшись во все шерстяные вещи, что у меня есть, спускаюсь вниз и растапливаю камин. Вэйлон меня научил, когда мы всей компанией уезжали в Шотландию кататься на лыжах, и Бруно снял дом без отопления.

Я смотрю, как разгорается огонь, и алая вуаль охватывает одно полено за другим. Уютное потрескивание заполняет гостиную. Завариваю себе чай и сажусь с ноутбуком на ковер прямо перед камином. Я бы хотела разделить этот уют с кем-то. С кем-то конкретным. И мне очень интересно, в какой момент это перестал быть Дерек?

Вэйлону бы понравилось. Я представляю, как он сидел бы рядом со мной, прислонившись к спинке дивана, и огонь плясал в его темных глазах. Это был бы редкий момент, когда его сильное тело выглядело расслабленным. Вэйлон никогда бы так не сделал, но это картинка из моей головы, так что я позволяю себе вообразить, как его руки привлекли бы меня к себе и устроили на груди. Я положила бы голову ему на плечо и задрала голову так, чтобы наши губы оказались на смехотворном расстоянии друг от друга.

Поперхнувшись чаем, отвешиваю себе мысленный подзатыльник, и начинаю отсматривать на ноутбуке фотографии, сделанные накануне. Пасмурное небо и бледно-желтое солнце наложили на снимки естественный фильтр, сделав оттенки насыщенными, темными, глубокими. Двери, витрины, цветочные клумбы и вересковый холм кажутся такими фотогеничными, что мне впервые становится по-настоящему жаль забытый всеми Джинбери. Такое сокровище прячется на юге Девона, а никто о нем даже не знает. Поправка: жители Джинбери надеются, что все узнают о нем благодаря… мне. Почему я? Почему не профессиональный фотограф или журналист?

Я нахожу на рабочем столе отсканированную статью с соревнований по плаванию с моими снимками, на которую ссылалась Софи в своем первом письме. Да, снимки неплохие… для университетского еженедельника, для которого они и были сделаны, но не для «Таймс» или «Дэйли Телеграф».

С улыбкой ностальгии изучаю аббревиатуру названия университета в уголке страницы. Приятно осознавать свою ценность даже после выпуска: меня довольно часто приглашают освещать знаковые события из жизни студентов. Но уголки губ довольно быстро опускаются, когда я понимаю, что дальше университетского сайта еженедельник не идет. Перечитываю письмо Софи: «…мы увидели ваши кадры в газете. Вы снимали соревнования по плаванию». В газете. Значит, кто-то, имеющий доступ к бумажному варианту, прислал в Джинбери экземпляр.

Я прищуриваюсь своему отражению в потухшем экране ноутбука: кто-то прислал экземпляр именно с моими снимками. Кто-то указал на меня. Это правда возможно, или я чересчур мнительна?