Смерть накануне свадьбы - Фиона Литч

— Мне очень жаль, — сказал Уитерс. — А ваш сын?

— Крэйг? — уточнил Лейти. — Он съехал от нас пару месяцев назад. Сегодня утром вернулся домой. Завтра на работу.

— Понятно. А где он живет?

— В Оксфордшире, — сказал Лейти. — Насколько я понимаю, он вчера давал показания, хотя ничего не видел.

— Прекрасно. — Голос Уитерса звучал успокаивающе. — Конечно, нас беспокоит местонахождение Шерил, но на самом деле я хотел бы поговорить с вами об убийстве Мел Пенхалигон. Насколько хорошо вы знали жертву?

Лейти удивился, но лишь на долю секунды. Он не стал бы успешным бизнесменом (с таким чертовски огромным домом), если бы не умел контролировать собственные эмоции. Он напустил на себя растерянный вид.

— Хм, дайте подумать… Честно говоря, мне кажется, что мы с ней не были знакомы.

— Она никогда у вас не работала и не имела отношения к вашему бизнесу? Напомните, чем вы занимаетесь?

Лейти определенно почувствовал себя немного неуютно.

— Я владею сетью кемпингов вдоль этого побережья. Очень успешные кемпинги. Я действительно нанимаю довольно много людей, в основном сезонных, конечно, но не припомню, чтобы когда-либо нанимал ее.

— О. Как странно… — покачал головой Уитерс. — А, неважно.

Лейти встревожился:

— Что странно?

Я ерзала на сиденье от раздражения. Дали бы мне с ним поговорить! Но, надо признать, Уитерс справлялся довольно неплохо, особенно учитывая, что мы даже толком не знали, в чем именно обвиняем Роджера Лейти — если вообще обвиняем.

Уитерс был озадачен:

— Я думаю, вряд ли тут что-то серьезное. Просто, похоже, жертва выдвигала кое-какие обвинения в ваш адрес. Что-то насчет ваших дел с местным советом. Вы догадываетесь, о чем речь?

Лейти был уже не встревожен, только раздражен.

— Мои дела с советом — мое личное дело.

— Зависит от того, что за дела, — парировал Уитерс. — Не переживайте, я завтра поговорю с ними и посмотрю, смогу ли докопаться до сути. Спасибо за уделенное время, мистер Лейти.

С этими словами он отвернулся, оставив Роджера Лейти в яростном изумлении. «О, вот это хорошо разыграно», — подумала я. Он определенно был в чем-то замешан; и все выглядело так, что, возможно, у Мел все-таки был враг.

Уитерс открыл машину и подмигнул мне, потом снова повернулся к Лейти, чему я была рада, потому что щеки у меня, как назло, вспыхнули, — глупость какая!

— Ах да, вы ведь сегодня в отеле справлялись о вещах Шерил? Они на месте преступления, поэтому мы пока хотим их оставить, но если вам необходимо что-то конкретное…

Лейти покачал головой:

— Нет. Я просто хотел, чтобы они были у меня. Я все еще цепляюсь за надежду, что она жива, что она образумилась и ушла от этого… этого идиота Тони, и я хотел бы, чтобы ее вещи ждали ее здесь, когда она вернется.

— Понимаю. Они будут нам нужны еще некоторое время, но я дам вам знать, когда их можно будет забрать. Спасибо еще раз.

Он сел в машину, но не завел двигатель. Я открыла рот.

— Еще рано, — сказал он.

Роджер Лейти неловко посмотрел на нас, явно дожидаясь, когда мы уедем. Уитерс взял телефон и поднес его к уху, делая вид, что отвечает на вызов.

— Он смотрит? — спросил он. Я украдкой взглянула на Лейти.

— Да, — ответила я. — Ему явно не по себе.

— Отлично, — сказал Уитерс, опуская телефон с ухмылкой и заводя двигатель.

Мы отъехали от дома. В зеркале заднего вида я увидела, как Лейти достал телефон и вернулся в дом. Я встретилась взглядом с Уитерсом в зеркале: он тоже это заметил.

— Абсолютно непохоже, будто совесть у него нечиста, не правда ли? — спросила я, и он рассмеялся.

— Образцовый гражданин, каких поискать.

Назад в Пенстоун мы ехали уже не в таком неловком молчании, как по дороге в Боскасл. Пару раз я пыталась завести разговор, но Уитерс, похоже, был глубоко погружен в свои мысли и, хотя отвечал вполне любезно, беседу не поддерживал. Мне нестерпимо хотелось спросить, к каким выводам (если вообще к каким-то) он пришел после нашего визита к Роджеру Лейти, но я решила не торопиться: это и без того был весьма крупный и неожиданный шаг — позволить мне сопровождать его. И если я хотела сохранить его доверие, разумнее было дождаться, когда он сам со мной поделится, а не донимать его расспросами.

Мы свернули на мою улицу и остановились у дома.

— Ну… — произнесла я, не совсем понимая, что надо сказать. — А что теперь?

— А теперь ты позволишь мне заняться своей работой.

Я удивилась:

— Но я думала… Зачем было все это? Зачем ты меня повез к Лейти?

— А для того, чтобы показать тебе, что я и вправду отрабатываю все линии расследования, вне зависимости от того, что ты там надумала. — Ситуация его явно забавляла. — Ты что, вообразила, что мы теперь напарники или что-то вроде того?

— Конечно нет, — сказала я, смутившись, потому что, как ни глупо, но именно это я и подумала. Разумеется, мы не были напарниками. Я — шеф-повар, а не полицейский. — Но что ты будешь делать с Роджером Лейти?

— А что ты хочешь, чтобы я делал?

— Ну, он же вызывает подозрения, разве нет?

Уитерс вздохнул и повернулся, чтобы взглянуть на меня в упор:

— Джоди. Хватит. Да, вид у него был виноватый, но в чем он виноват? Явно не в убийстве.

— Ты не можешь утверждать наверняка, — упрямо сказала я, понимая, что он прав.

— Могу. Ты видела его, когда я упомянул Мел: он был совершенно ошеломлен. Я уверен, что совесть у него нечиста — для таких, как он, это обычное дело, — но очевидно, что об этих обвинениях со стороны Мел он услышал впервые в жизни.

— Но разве мы не можем… то есть ты… хотя бы выяснить, чем он занимается?

— Нет, в общем-то. — Уитерс начинал раздражаться. — Только если его мутные дела с советом напрямую связаны со смертью Мел, а я не вижу этой связи. Ради всего святого, он всего лишь держит кемпинги.

Я уставилась в окно. Как ни печально это признавать, но он вновь был прав. Что Тони совсем не помогало. Видимо, Уитерс догадался, о чем я думаю, потому что тон его смягчился:

— Слушай, я вижу, ты пытаешься помочь своему другу, но я проверил ту зацепку, которую ты мне дала, и это тупик. У Роджера Лейти нет реального мотива убивать Мел, и ничто не указывает на его причастность к исчезновению Шерил. Мы обыскали ее вещи, и, насколько я могу судить, там нет ничего, что могло бы его скомпрометировать или создать ему проблемы. Это просто