Искатель, 2010 № 08 - Журнал «Искатель»

Вот и смотрю сквозь пальцы на то, каким образом они показатели повышают. Да еще и деньги у них требую, не себе — чтобы передать наверх. Наш окружной генерал пристрастился к охоте на диковинных зверей. Рождественские каникулы провел в Африке, с любовницей, семидневный тур. Большой поклонник Хемингуэя. Так что нам, средним начальникам, пришлось скидываться. И напрягать начальников помельче. Ну а те, в свою очередь... Потому Москва и стала интернациональным городом. Об этом, наверное, еще Ленин мечтал. Пришлые платят охотнее и больше — сами предлагают, выстраивают с нами отношения, — а потом перетаскивают в столицу многочисленных родственников. И в нашей системе их уже больше, чем... Нуда ты знаешь.

— Это все знают, даже простые граждане, которых мы якобы защищаем. Гнать нас надо, поганой метлой, всех вместе. Начиная с министра, продолжая начальниками всех уровней и заканчивая участковыми. Вся система прогнила насквозь.

— Нет, не всех! Твоего Генерала надо оставить, может, даже министром сделать. У меня с десяток нормальных оперов найдется, еще и больше, да и сам я, если система перестанет давить, резко почестнею. Помнишь историю с изнасилованиями в метро?

— Помню. Но это — действительно уже история. Замяли и забыли.

— Да нет. Я же говорю, у меня в отделе есть нормальные ребята. Знаешь, что они сделали?

— В сводке еще не было?

— Пока нет. Но будет, будет! Поймали насильников на живца. Привлекли новенького, симпатичного такого. Лейтенант Погребняк недавно в нашем управлении появился. Перевели из другого — у него батя в нашей системе трудится на благо Родины. Там, где сын раньше работал, какое-то мутное дело всплыло. Вроде как он и еще один мент воров на рынке крышевали. Ну, отец и позаботился: дело замяли, сына, вместе со вторым подозреваемым, перевели в другие структуры, Погребняка ко мне. Он божится, что их подставили. Вроде, наоборот, это начальник крышевал воров, а они с напарником — Асахановым, кажется, — хотели его на чистую воду вывести. Я ему верю.

— Ты что-то про насильников начал, — напомнил разговорчивому приятелю Степан Викторович.

— Я и говорю. Так вот, мои орлы сделали из Погребняка травести. Как уговорили — не представляю, ему же потом свои проходу не дадут, будут подтрунивать. Но все у них получилось: сцену насилия засняли тремя видеокамерами, есть свидетели. Думаю, дело теперь доведут до суда.

— Если только отдел внутренних расследований не замнет его.

— Для того он и создан: с одной стороны, выявлять, с другой — не позволять выносить сор из избы.

— Я бы сказал — мусор. Еще точнее — мусоров.

— Ну, этих мусоров теперь по-любому уволят, даже если дело не дойдет до суда. Так что мои парни молодцы.

— Поживем — увидим, — флегматично заметил Степан Викторович.

Обрубов криво усмехнулся, плеснул в чашку еще немного, выпил, теперь уже без закуски.

— Как же мне надоело прогибаться под... под...

— Да ладно, не подбирай слова. Подходят любые матерные.

— А кем нас заменить? Кадровыми военными?

— Чтобы они устроили дедовщину в масштабах страны?

— Ну, и?

— Не знаю, — вздохнул Гультяев. — У нас не только милицию нужно менять — всю систему!

— Тише, тише, разговорился. Еще скажи — всю власть...

— Извини, накипело.

— Таких, у кого накипело, увы, немного. Остальные благополучно встраиваются в систему.

— У них коэффициент приспособляемости выше, чем у нас с тобой.

— Хотя ай-кью — ниже. Такова дихотомия. Выпьешь за ее изменение?

— Нет. Дихотомию изменить невозможно.

Однажды утром Влада заметила, что Стас какой-то странный. Он ел полезную овсянку с персиковым вареньем, но почему-то не хвалил ее — а значит, и повариху, приготовившую это чудо кулинарного искусства. И взгляд у него был отсутствующий. Как будто он не напротив любимой девушки сидел, а за партой, на неинтересном уроке.

Влада поставила перед ним чашку с чаем, пододвинула тарелку с пирожными.

Стас пил чай молча, пирожные жевал как хлеб, хотя еще вечером они спорили, кому достанется последнее.

— Ну конечно тебе, Ладусик! — уступил в конце концов Стас. — Я так хочу, чтобы ты потолстела!

А сегодня что — решил сам растолстеть?

Влада поводила перед глазами Стаса ладонью.

— Эй, ты где?

— А? Я здесь, — встрепенулся Стас, но как-то неохотно. Словно он видел эротический сон, а его не вовремя разбудили.

— Как тебе мое пирожное? Вкусное?

Стас посмотрел на пустую тарелку, обвел взглядом стол.

— Я его что, съел?

— И не подавился!

— Извини. Сам не знаю, что на меня нашло.

— Может, не нашло, а наехало? — забеспокоилась Влада. — Кто-то опять нам угрожает? Наш новый Хозяин объявился?

— Нет. Пока еще нет, — сказал Стас и уткнулся взглядом в стену так, словно на ней вдруг появилась картина гениального художника.

Влада собрала учебники, оделась.

Стас по-прежнему сидел на кухне.

«Он не помог мне надеть дубленку, не спросил, опаздываю ли я, не предложил отвезти на машине! — злилась Влада. — Ну, он за это получит! Вернее, ничего от меня не получит, даже поцелуя!»

Ушла она, хлопнув дверью — не со злости, а чтобы привлечь внимание Стаса. Но он даже на это не среагировал, не выскочил на площадку, не поцеловал на прощание! Постояв немного перед закрытой дверью, Влада отправилась в гимназию.

После уроков она поехала домой. Разогрела обед, подготовилась к урокам, вечером долго разговаривала с матерью — ни о чем серьезном, просто для поддержания нормального давления в атмосфере семейного тепла и благополучия.

Отец пришел с работы поздно.

Стас не позвонил.

Почистив зубы и укладываясь спать, Влада вспомнила: завтра с утра Стас дежурит, целые сутки. Послезавтра будет отсыпаться, потом ползать, как сонная муха, и только к вечеру оклемается.

«Ну и пусть, ему же хуже, — злилась она. — Почти три дня не будет видеть любимую девушку. Потом будет ласковым и виноватым, как котенок, точивший когти о косяк двери и получивший за это взбучку. А взбучку Стас получит, и не слабую!»

И только утром, по дороге в гимназию, Влада заподозрила, что у Стаса появилась Другая.

Работа продвигалась быстро. Правда, все участники, кроме Пола, еще тратили время на поддержку своих «горизонтальных связей», но повторять уже когда-то сделанное было намного проще, чем создавать тренажер заново.

Все вопросы обсуждали при личных встречах. Во-первых, чтобы не говорить лишнего по телефонам (Пол был уверен, что его — точно прослушивается),