Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

После того как Исабель ушла, я оделась и направилась в класс. Яркие рисунки Мину все еще висели на стенах. Нестор строил мост из кирпичиков лего. Садик бросал игральные карты в коробку. Никто из нас не произнес ни слова, пока я поправляла столы и книги на полках.

– Садитесь за парты и доставайте задачник по математике, – произнесла я, когда справилась с дрожью в голосе.

Я ожидала, что Садик откажется или пропустит мои слова мимо ушей, но он собрал карты и подошел к парте. Очевидно, смерть Мину отрезвила даже этого циничного тринадцатилетнего царька.

В обычной жизни пустой флакон из-под шампуня отправляется в мусорное ведро, в лучшем случае сдается на переработку. Мне понадобилось два года, чтобы посмотреть на него иначе. Обычно я снимала крышку, чтобы использовать остатки шампуня до конца – мама научила меня бережливости, – и только тогда флакон считался пустым. Это была не первая бутылочка шампуня, которую я истратила с тех пор, как попала сюда, но впервые я разглядела в ней потенциальную пользу.

Исабель никогда не давала нам ничего острого или того, что можно заострить, а также не присылала воду или сок в бутылках. Собственно говоря, мы вообще не получали еду в многоразовой таре. Только сейчас я поняла почему.

Сколько раз она предупреждала меня, что я умру, если попытаюсь сбежать? И как же мне увеличить свои шансы выжить? Мне нужно тепло. Мне нужна еда. Мне нужно питье. И теперь у меня была бутылка, чтобы налить туда воды.

Осознав это, я всю неделю откручивала шурупы, крепившие решетку в ванной Мину. Я занималась этим методично, один шуруп за ночь, после того как дети заснут, а потом возвращала отвертку в тайник позади словаря.

К концу недели решетка держалась на единственном верхнем шурупе. Через несколько дней после этого мне представился удобный случай. Отправив нам завтрак, Исабель села в машину и уехала, не заперев меня в комнате. Мальчики еще спали, так что я закрыла их двери на засов. Потом пошла в ванную Мину и вывернула последний шуруп решетки. Я очень торопилась, надеясь, что Эйден не появится на заднем дворе и не увидит меня.

Как только шуруп был вынут, я положила его туда же, где хранила остальные, – в сток ванной. Потом приступила к тому, чем боялась заниматься, пока Исабель находилась в доме, – к самой шумной части работы: схватилась за решетку и принялась расшатывать, пока тонкий слой краски, удерживавший ее на месте, не осыпался.

Сложнее всего было повернуть решетку так, чтобы не выронить ее в кусты внизу, а втащить назад через окно. Зимой Эйден редко ходит на задний двор и может не сразу заметить, что решетка на окне пропала.

Я открыла стенной шкаф Мину, ища, где спрятать решетку. Оказалось, Исабель так и не забрала вещи девочки, и пушистый розовый халатик все еще висел внутри. Я чуть не вскрикнула, поскольку он еще источал запах Мину: пудрово-сладкий аромат только что выкупанного малыша. Однако, не зная, надолго ли уехала Исабель, я не могла позволить себе раскисать, поэтому поскорее приставила решетку к стене, подперев ее велосипедом, который Мину так сильно и так недолго любила.

Избавившись от решетки, я вознамерилась бежать как можно скорее. Исабель не позволяла нам иметь пальто и перчатки, но, если пуститься в бега в холодную погоду, воды понадобится меньше. К чему тянуть и рисковать, что кто-нибудь заметит пропавшую решетку? Сколько возможностей я упустила из-за малодушия? И почему? Потому что не умею действовать спонтанно? Нет. Я ненавижу спонтанность, но это не значит, что я не отважусь на решительные действия. Я потратила всю жизнь, чтобы подготовиться к непредвиденным обстоятельствам, а значит, всегда готова. Как бойскаут.

Я не могла сбежать, пока Исабель в отлучке, потому что нельзя было предсказать, как она поведет себя по возвращении. Больше всего меня пугало, что она устроит очередной видеозвонок родителям или привезет новую жертву – тут-то мое отсутствие и обнаружится. Значит, самое безопасное время для побега – когда все лягут спать. К тому моменту, когда Исабель вернулась, я уже уговорила себя выбраться отсюда ближайшей ночью.

Перед ужином, прежде чем накрыть на стол для Нестора и Садика, я потихоньку умыкнула с тарелок все три булочки. Немного, но на первые день-два хватит. Я сложила булочки в полиэтиленовый пакет, оставшийся после посещения стоматолога, – это Исабель проморгала. Когда все легли спать, я сполоснула пустые флаконы из-под шампуня и кондиционера и налила в них воды.

Потом я сделала самое трудное – написала записку Нестору и сунула ему под дверь.

Когда я убедилась, что мальчики заснули и свет на первом этаже давно выключен, я оделась. Сначала легинсы, потом фланелевые пижамные штаны и свои старые джинсы с отрезанными карманами. Три футболки одна на другую и кофта, которую мне подарили на Рождество. Из обуви у меня были лишь хлипкие кеды, но можно надеть две пары носков. Третью пару я планировала использовать в качестве рукавиц. Флаконы с водой я завязала в штанины другой пары легинсов, а сверху положила булочки, намереваясь нести легинсы на плече, как сумку.

В ванной Мину я закрыла дверь и сунула в щель под ней полотенце, чтобы приглушить звуки и чтобы холодный воздух не выдал меня, когда я открою окно. После этого оставалось только не сломать шею, подтягиваясь к окну и вылезая из него.

От угрозы падения меня замутило. Всего один этаж, но от этого прыжка слишком многое зависит. Если сломаю ногу, мне конец.

Кусты были вечнозеленые, густые и упругие – явный изъян в системе безопасности. На пути к дереву возле забора я проверила, не повредила ли ноги. Потом оглянулась на дом, готовая к тому, что там