Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд
Так или иначе, в самый длинный и самый темный период зимы для меня что-то изменилось. Я чувствовала себя лучше, чем год назад, что вообще-то было бессмыслицей, ведь мое положение осталось прежним. А Исабель, в чьей жизни тоже не предвиделось перемен, выглядела подавленной, словно я переложила свою тоску на нее.
Теперь, войдя в колею, я не возражала против работы. Знай я, что способна исполнять роль няни, я бы выбрала такую профессию осознанно. Учить Нестора и Мину было по большей части интересно и увлекательно. Наблюдая, как дети узнают новое и начинают оперяться, я гордилась тем, что приложила к этому руку. Ведь на примере Садика я видела, как ребенок, которого держат в заложниках жестокие люди, закрывается и становится озлобленным.
В предыдущий год я не знала, сколько сумею протянуть, но теперь мне казалось, что я могу выжить и в таких условиях. Я замечала это и в Несторе. Он по-прежнему хотел вернуться домой, но после разговоров с отцом грустил меньше.
Присутствие Садика и Мину ему помогало: теперь эмоции мальчика не замыкались на мне. Он меньше говорил о доме и больше о лете, об играх на заднем дворе. Мне пришлось убрать футбольный мяч, чтобы они с Садиком не гоняли его по коридору и не делали в стенах новых дыр, которые Эйдену приходилось латать.
Однажды днем – по моим подсчетам, стоял конец марта – Исабель позвонила по интеркому в класс.
– Запри мальчишек в их комнатах и приведи вниз девочку. – Ее отказ называть детей по именам решительно меня раздражал. Ко мне она тоже не обращалась по имени: кличка Трикси служила скорее знаком пренебрежения.
– Вы слышали? – сказала я мальчикам. – Идите в свои комнаты и закройте двери.
Нестор и Садик переглянулись: молчаливое общение заговорщиков.
Я повела Мину к двери. Чтобы не нести малышку на руках и она набралась смелости самостоятельно спуститься по лестнице, держа меня за руку, я подбадривала воспитанницу: молодец, хорошая, храбрая девочка.
Исабель заперла за нами дверь, и я повернула к столовой, ожидая, что предстоит запись очередного видеосообщения. В отличие от Нестора и Садика, Мину не общалась напрямую с родителями, для них записывали видео. Я всегда тщательно пряталась от камеры, но то и дело обращалась к девочке, задавала вопросы, чтобы Мину говорила, а не просто елозила на месте.
Она делала успехи в английском, и я надеялась, что семья малышки владеет этим языком, потому что свой родной язык, каким бы он ни был, Мину уже совершенно забыла. С этим я ничего не могла поделать.
В столовой оказалось пусто: ни ноутбука на столе, ни сластей, которыми обычно угощала девочку Исабель, желая изобразить заботу. Похоже, наша тюремщица была не в себе, поскольку, как правило, демонстрировала идеальную организованность и никогда не звала нас на первый этаж, пока все не приготовит.
– Исабель! – окликнула я, понимая, что нарушаю неписаный закон, называя ее имя.
– Закрой рот и иди сюда, – гаркнул из гостиной Густав.
Выводя Мину из столовой, я встретила Исабель в фойе. Случайно я взглянула ей прямо в лицо и вдруг увидела ее по-новому. Вид у нее был по-настоящему несчастным. Выходит, и у нее есть душа. Ни слова не говоря, Исабель повернулась, и мы с Мину проследовали за ней в гостиную, где Лазло и Густав развалились, как пара бездомных котов, на старинной, обитой бархатом мебели.
– Отведите ее в машину. Не в моем доме, – нетвердым голосом произнесла Исабель.
– А это твой дом? – издевательски переспросил Густав.
– Это мне приходится здесь жить.
– Думаешь, столько хватит? – Лазло показал ей шприц с закрытой колпачком иглой. Цилиндр выглядел совершенно полным.
– Этого слишком много, – вмешалась я, хотя меня никто не спрашивал. За себя я не всегда могла постоять, но дети – другое дело. – Она совсем малышка. Посмотрите на нее. Вы можете ее убить.
Густав засмеялся.
– Заткнись, – рявкнула Исабель, – и отведи ее в машину.
– Мы ехаем, Бити? Мы на улицу? – спросила меня девочка.
Лазло, казалось, удивился, что она понимает по-английски.
Исабель кивнула мне, и я почувствовала крупицу надежды. Я никогда еще не выходила на передний двор, не обнесенный забором, и рассчитывала увидеть новые подробности, которые помогут мне выяснить, где мы находимся и как отсюда сбежать.
– Да, милая. Мы идем на улицу. – Я сжала руку Мину и повела девочку к входной двери.
Мордовороты поплелись за нами, и один из них пискнул ключом сигнализации, чтобы отпереть машину.
Когда мы пересекали подъездную дорожку, Мину скакала рядом со мной, но чем ближе мы подходили к джипу, тем более подозрительным все это выглядело. Мне еще не случалось отправлять похищенного ребенка домой, но я ожидала, что это будет как-то иначе. Лазло и Густав хрустели позади нас гравием.
– Нет, не на сиденье. Назад, – бросил Лазло, когда я потянулась к ручке дверцы. Он открыл заднюю дверцу машины.
Я приготовилась увидеть спортивную сумку, но там лежал синий брезент. Я резко остановилась и сделала несколько шагов назад, таща за собой Мину. От мысли о том, что малышку сунут в сумку, мне становилось дурно, но синий брезент разбудил страх, который я не могла выразить словами.
– Может, тогда Трикси и сделает укол? – ухмыльнулся Густав.
– Я же сказала: слишком много.
– В том-то и суть.
До меня не сразу дошло, что это значит. Мину не едет домой.
– Что происходит? – спросила я.
– Видать, папочка оказался несговорчивым, так что он не получит свою дочурку.
– Полегче, – буркнул Лазло.
– Идиоты. – Исабель наблюдала за нами с крыльца. – Пусть один займется девчонкой, а другой хватает эту размазню, пока она не наделала глупостей.
Она говорила обо мне. Это я размазня, которая вот-вот наделает глупостей. Я обхватила Мину за плечи, зная, что не смогу ее защитить: Исабель вооружена электрошокером, Густав пистолетом, Лазло шприцем. Они собираются убить девочку. Если я посажу Мину на этот скользкий пластиковый брезент, то стану свидетельницей ее смерти.
За неповиновением всегда следовало наказание, но я просто не могла выполнить приказ, тело не слушалось. Меня так трясло, что дрожь передалась Мину. Она ведь была совсем малышкой. Я наклонилась к ней и прошептала:
– Беги, Мину. Беги как можно быстрее. Беги в лес и спрячься там. Это игра в прятки.
Она отошла от меня на несколько шагов и поскакала.
– Беги! – крикнула я. – Беги!
– Тупая стерва. – Густав обогнул Лазло и ударил меня в челюсть с такой силой, что в глазах потемнело от боли. Я упала навзничь на гравий, и свет окончательно померк.
Когда я очнулась, где-то вдалеке раздавался