Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

– Что вам нужно?

– Для начала холодной воды. На улице чертовски жарко. Джессика Хьюитт, – сказал Мартинес, опустошив стакан воды. – Слышали о ней?

– Она работала здесь некоторое время. Начинала как танцовщица, но со временем перешла в бар. Она умерла. Умерла много лет назад.

– Шесть лет назад, – уточнил Мартинес.

Он бросил на стойку фоторобот Теренса Бейли, сделанный после его ареста за взлом и проникновение в дом.

– Вы не видели его раньше?

Мужчина поднял фотографию.

– Да, я его помню, – сказал он, бегло взглянув на фото. – Не знаю его имени, но лицо мне знакомо. В нашем бизнесе нужно запоминать лица, чтобы не пускать в клуб дебоширов.

– Он был дебоширом?

– Некоторое время жил здесь. Он приходил и разговаривал с Джесси, пока она работала.

– Он приставал к ней? Пугал ее?

– Скорее раздражал ее глупыми вопросами.

– Глупыми вопросами какого рода?

– Это было шесть лет назад, чувак. Я не помню, какие вопросы он задавал. Помню только, что такие вопросы обычно не задают девушке, которая едва сводит концы с концами и работает в заведении, где официантки разносят пиво в стрингах. – Он подписал последний счет и передал его бородатому мужчине в черной футболке. – Этот парень покупал одно пиво на всю ночь и сидел, уставившись на Джесси, как влюбленный подросток. Ей это было неприятно. В конце концов она сказала вышибалам не пускать его. Поэтому я его и запомнил.

– Джесси когда-нибудь рассказывала, что он хотел от нее? Он ее пугал?

– Сомневаюсь. Если она чего-то и боялась, так это протрезветь, – сказал он. – Она умерла от передозировки прямо здесь, за клубом. Это был настоящий позор. Мне нравилась Джесси. Нам всем она нравилась. Но, слушай, чувак, все уже давно в прошлом, – сказал он. – К чему эти воспоминания?

Мартинес достал из бумажника визитку и протянул ее через стойку.

– Вот моя визитка. Если вспомните что-нибудь еще или знаете кого-нибудь, кто помнит парня на фотографии, позвоните мне.

Он вышел из бара тем же путем, что и пришел, спрыгнул с погрузочной площадки и направился к своей машине. Когда он отъезжал, зазвонил телефон.

– Мы закончили вскрытие… – Это был доктор Падрес. – Думаю, вам будет интересно узнать, что причиной смерти стало утопление.

– Вы хотите сказать, что ее тело перенесли из того места, где она утонула, в яму с грязью, где мы ее нашли?

– Ее тело не перемещали, агент Мартинес, – перебил патологоанатом. – Она утонула в грязи, в которой ее нашли. Ее легкие были заполнены этой жижей. Я вписываю в свидетельство о смерти «Смерть от утопления».

– Были ли следы борьбы? Может быть, ее голову насильно удерживали под водой?

– Никаких признаков борьбы, – сказал доктор Падрес. – Никаких ссадин. Ее не связывали и не били. Ее ногти целы. Никаких защитных ран. Она утонула, просто и легко.

– Вы меня удивили, доктор, – сказал Мартинес.

– Жизнь полна сюрпризов. Честно говоря, у меня есть еще один, если, конечно, ваше сердце способно выдержать два сюрприза за день.

– Я рискну.

– Они привезли тело парня, которого нашли плавающим под пирсом. Джонни Мейкона.

– Да, я случайно оказался там, когда нашли его тело. Местные копы говорят, что это он утонул случайно.

– Они ошибаются, – сказал доктор Падрес. – В его легких не было воды. Он не утонул.

– Тогда как он умер?

– У него был сердечный приступ. Я только что закончил его вскрытие. Однако я считаю, что за мгновение до смерти его ударило током.

– Почему вы так думаете?

– На его груди были классические следы ожогов, свидетельствующие об ударе током, а также лопнувшие кровеносные сосуды в глазах и веках. Я также обнаружил следы кокаина в его ноздрях. Что тоже не способствовало здоровью сердца.

– Как его могло ударить током в океане? Прошлой ночью была молния? Или электрические шнуры под пирсом?

– Ничего такого, – сказал патологоанатом. – Молнии не было. Мы проверили прогноз. Электрических шнуров поблизости тоже нет.

– Ну само собой такое не могло произойти.

– Судя по следам ожогов, я предполагаю, что его ударили электрошокером. Электрический заряд вызвал у него сердечный приступ. Это его и убило.

Одинокий фермерский дом одиноко стоял на поле примерно в четверти мили от дороги, ведущей к шоссе I-95. Его построили несколько десятилетий назад, когда эта местность была сельской глубинкой. Теперь ферма представляла собой причудливый деревенский пережиток прошлого.

Одноэтажный белый дом. Скромный по размерам и без всяких украшений. Дед Томаса построил его после войны, когда вернувшимся военнослужащим раздавали болотистые участки дешевой земли в тогдашней сельской Флориде. Наружные стены нуждались в покраске. Банки с краской стояли в сарае из гофрированного металла. Там же Томас Маккой парковал на ночь свою машину. Он займется покраской, когда у него будет время.

Перед домом располагалось большое крыльцо. Еще больше – сзади. Во дворе стояла старая металлическая ветряная мельница, оставшаяся еще со времен, когда в домах не было водопровода. Его дед использовал ее, чтобы качать воду из подземного колодца. Томас оставил ее на том же месте, вместе со старинным проржавевшем насквозь трактором. Все они были реликвиями былых времен. Всё, что осталось у него от семьи, кроме самого дома.

На самой дальней от дома границе участка виднелись остатки некогда обширного цитрусового сада его отца и место захоронения Стейси. Ее могила располагалась рядом с огромным деревом персидского лайма. В прошлом Стейси часто собирала лаймы с этого дерева для своего любимого напитка. Водки с лаймом. Она шутила, что сок лайма был ее ежедневной порцией витаминов. Правда, не ежедневной. Потому что ближе к концу она пила каждый час. Он считал ее убийство актом милосердия.

Когда он подъехал к дому на машине, Милли спала на крыльце. Она неистово лаяла, пока не узнала знакомый гул мотора, когда машина свернула на подъездную дорожку. Он открыл ворота, прежде чем заехать внутрь.

– Папа дома, – сказал он, поднимаясь по ступенькам крыльца после того, как припарковался у дома.

Он остановился, чтобы погладить собаку, и только потом вошел в дом.

Он слышал ее крики о помощи, когда вошел в дом через парадную дверь. Их заглушала музыка по радио, которое он оставил включенным, и прочная конструкция кирпичного подвала. В кои-то веки тщательность его отца принесла свои плоды.

– Кричи сколько хочешь, милая, – позвал он, бросая ключи от машины на столик в прихожей. – Никто