Коллекционеры душ - Мария Борисова
— Чему же он научил тебя?
Дольн невесело хмыкнул:
— Ничему. Я оказался никудышным учеником. Разве что, видишь, чувствую предметы чуть лучше, чем прочие люди. Потому Сатар и взял меня к себе на работу. Наверное…
— И долго ты учился?
— Года полтора.
— Но это очень мало! — воскликнула я. — Тут любой бы показал себя никудышным учеником! Так что дело не в тебе: просто нужно больше времени…
— У меня не было этого времени, — отрезал Дольн, и я почувствовала, что он снова начинает раздражаться.
— Может, когда-нибудь снова появится, — примирительно произнесла я.
— Может быть. Так, хватит болтовни! Подержи-ка эту табуретку, пожалуйста.
Он поставил возле стеллажа заляпанную белыми пятнами табуретку. Я послушно присела на корточки и крепко ухватилась за тонкие металлические ножки.
— Вот ты, моя хорошая… — донеслось сверху.
Я вздрогнула, тут же ощутив, что краснею, а кожа на позвоночнике словно становится бархатной. И лишь мгновенье спустя осознала, что Дольн обращался не ко мне.
Вскоре он спрыгнул на пол, прижимая к себе какую-то статуэтку. Я поднялась.
— И что, это дорого стоит? — не поверила я, увидев грубо вытесанную из зеленоватого камня фигурку извивавшейся в танце девушки: закинутые над головой руки, круто изогнувшееся, словно переломанное, тело…
— Очень дорого. Моё чутьё меня ещё никогда не подводило. Это какой-то очень непростой камень, да и сама фигурка тоже. Не удивлюсь, если она стояла в одном из древних святилищ — ну знаешь, оставшихся с тех времён, когда люди поклонялись не Спасительному Свету, а духам природы. Я уверен, художник, работающий здесь, даже не знает о ней. Возможно, она принадлежала ещё прошлому владельцу склада…
— Покупателя придётся поискать… — задумчиво протянула я.
Дольн отмахнулся:
— Вокруг полно чудиков, коллекционирующих предметы культа. А если ещё раздобыть заключение ювелира, то заплатят прилично. Я, кстати, продал книжку, занесу тебе сегодня твою долю.
— Мне?! Я думала, деньги будут храниться у тебя…
— Ну зачем же класть все яйца в одну корзину! — Дольн улыбался, явно довольный собой. — Ты славно поработала, хоть и обвела меня вокруг пальца. Только давай договоримся, что тратить будем не больше десятой части выручки, хорошо?
— Тратить?.. — Я изумилась ещё больше. — Я думала, мы копим на корабль.
Дольн рассмеялся.
— Правильно думала. Но жить-то тоже на что-то надо! Расслабься, мы всё успеем. А ты заслужила то, чтобы немножко себя побаловать. Можешь себе какую-нибудь одежду купить, например.
— У меня есть одежда… — Я чувствовала себя всё более растерянной.
— Ну, ещё будет. Сошьёшь себе на заказ какое-нибудь платье. — Дольн сунул статуэтку в карман и оценивающе оглядел меня. Несмотря на тусклое освещение, увиденное его, похоже, удовлетворило. По крайней мере, улыбка стала шире. — Тебе пойдёт что-нибудь такое, зауженное здесь… — Его ладонь легла мне на талию. — И с юбкой попышнее… Но не слишком…
Ладонь сползла ниже, на бедро. Я стояла, боясь шелохнуться. Всё моё ощущение себя как будто сосредоточилось в том месте, где тепло его руки проникало сквозь тонкую ткань штанов.
Он сделал маленький шажок вперёд, и рука стала действовать ещё смелее, медленно передвинувшись назад. Пальцы сжались — сначала легонько, потом сильнее…
Я чувствовала себя абсолютно беспомощной. В тех местах, где я выросла, на подобные вещи следовало отвечать пощёчиной и обкладывать того, кто распустил руки, отборнейшей бранью — чем звучнее, тем лучше. Но воспитанные женщины, одну из которых я успешно корчила из себя до настоящего момента, вряд ли вели себя так в подобных обстоятельствах. А как именно они себя вели — я понятия не имела.
— Не надо… — пролепетала я.
— Почему не надо? — Дольн откровенно веселился. — По-моему, тебе неплохо было бы сменить гардероб. — Пальцы другой его руки медленно заскользили по животу и выше, нащупывая под тканью рубашки рёбра. Замерли у груди, как бы в раздумьях. — Купить себе что-нибудь посовременнее. Или хотя бы снять этот дурацкий платок…
Когда ткань на моей шее пришла в движение, ужас захлестнул меня с головы до ног горячей волной, и дальше я уже не отвечала за себя. Вцепившись в узел так и не развязанного платка, как в самую большую в мире драгоценность, я рванулась, подобно дикому зверю, разве что не зарычала. Попятилась, не сводя взгляда с ошалевшего от такого сопротивления Дольна, потом распахнула дверь и выскочила в ночь.
* * *
Он догнал меня на следующий улице, и какое-то время мы быстро шагали вместе, не говоря ни слова.
— Вот уж не подумал бы, что ты такая недотрога, — сказал наконец Дольн, издав неловкий смешок.
Я продолжала молчать.
— Ну ладно, прости. Я перегнул палку.
— Всё в порядке, — быстро отозвалась я.
И тут же скривилась от фальши. Как что-то может быть в порядке? За одну минуту мне довелось пережить столько, что казалось, я вот-вот разорвусь на кусочки, и кусочки эти разметает по ночным улицам Трабастана… неплохая, кстати, судьба для такой, как я. Жаль, что моих способностей не хватит, чтобы выкинуть что-то подобное.
— Давай забудем то, что случилось, — предложил Дольн. — В конце концов, статуэтка у нас. Я бы не хотел терять такого партнёра, как ты, из-за своих шаловливых ручонок.
Снова смешок.
Я только и смогла, что неопределённо «угукнуть».
В «Находку» мы зашли по очереди. Вернее, сначала внутрь вбежала я и поспешила по лестнице наверх, не ответив на приветствие Тарветы. Мне хотелось добраться до чердака, запереть дверь и никогда никого не видеть.
Сколько прошло времени, пока я мерила шагами свою маленькую комнатку — понятия не имею. Мысли мои, которые поначалу метались в голове вспугнутой мошкарой, постепенно всё-таки выстроились в некоторое подобие порядка.
Дольн мне доверял, это я знала наверняка. И обделять его доверием в ответ было неправильно, учитывая, что доверие с его стороны — это большой шаг, на который он не для каждого расстарается.
Значит, пришло время всё рассказать.
Глава 9
Вполне возможно, моя история могла бы подождать до утра. Но я — я не могла. Знала, что не засну. И почему-то была уверена, что у Дольна тоже с этим будут проблемы.
Он открыл дверь на стук практически сразу, словно стоял рядом. Или, может, собирался уходить?
— Нужно поговорить, — сказала я без вступлений, уже позже сообразив, что воспитанные люди в подобных