Госпожа Шим это убийца - КАН ДЖИЁН
Я никогда не говорила этого маме или брату, но именно я купила отцу этот соджу. Это был День родителей, и наш учитель сказал нам подготовить подарок, который действительно понравится нашим родителям. По дороге домой я достала мелочь из кармана — пятьсот вон — и покрутила её в руке. Я бесцельно зашла в супермаркет, но ничего, что можно было бы купить за пятьсот вон, не привлекло моего внимания. В этот момент вошёл высокий мужчина, несущий коробку соджу на спине, как когда-то мой отец. Он поставил коробку на пол перед витринами, наполнил её пустыми бутылками соджу для сдачи на переработку и увёз. Увидев это, я придумала, как собрать немного денег. Я побежала домой и собрала все пустые бутылки соджу под мясорезным аппаратом, положила их в корзину и сделала четыре поездки обратно в супермаркет, чтобы продать их. За эти деньги, плюс пятьсот вон, которые у меня уже были, мне хватило, чтобы купить новую бутылку соджу и шоколадку для мамы.
Я прикрепила гвоздику к шоколадке и соджу и положил их на среднюю полку в холодильнике с запиской:
Спасибо, что растили меня. — Джина.
Но той ночью отец сразу же заснул и не подошёл к холодильнику. Мама тоже сразу же потеряла сознание, вернувшись домой после дня, проведённого за сбором денег, которые нам были должны, и поэтому День родителей прошёл без того, чтобы кто-нибудь получил подарок, который действительно хотел.
На следующий вечер мой отец — с его тёмной, грубой кожей, потерявшей блеск, и несколькими остатками седых волос на голове — встал и, пошатываясь, подошёл к холодильнику. Он сутулился и хромал, как одежда, которую сняли, слабо открыл дверцу холодильника и начал ощупывать, пока не нашёл холодную бутылку соджу, открутил крышку и налил в стакан, не сказав ни слова благодарности мне.
Он залпом выпил соджу и повернулся к стене. «Кто там?» — спросил он.
Я всхлипнула, прикусив губу и шмыгнув носом.
«Что, я умираю или что? Почему ты плачешь? Не плачь. Возьми себя в руки. Ты и твой брат — всё, что осталось у мамы. Ей не поможет, если ты постоянно плачешь. Пообещай мне, что больше не будешь плакать, и я дам тебе немного денег на карманные расходы, хорошо? Иди сюда».
Голос отца звучал вдалеке, как капли тающей сосульки под крышей ранней зимой. Я тёрлась заплаканным лицом о его рубашку, которая пахла сладко, и всхлипывала, как маленький ребёнок, пока не заснула. Когда я открыла глаза, отца не было, а вместо него в моей руке лежали восемь сложенных купюр по тысяче вон и две монеты по пятьсот вон.
Время шло, но мы с мамой и братом всё ещё жили в этой двухкомнатной квартире. Мама работала на разных подработках, чтобы нас содержать. Некоторое время назад она начала работать в мясном отделе супермаркета, а недавно сказала, что начала работать уборщицей в бане. Но я не воспринимала всё буквально. Если бы она работала за минимальную заработную плату, она бы зарабатывала 9 620 вон в час, и если бы работала 209 часов в месяц, её месячная зарплата составила бы 2 010 580 вон. Даже если бы мы удвоили эту сумму, у неё не было бы денег, чтобы нанять репетитора, живущего с нами.
Среди женщин-ровесниц мамы, которые заботились о себе, всё ещё были те, у которых были стройные талии и не было глубоких морщин. Но когда мама, Шим Ынок, сидела в гостиной, слушая радио и чистя чеснок, она напоминала мне древнее дерево. У неё не было никаких изгибов, кожа была покрыта тёмными веснушками, которые начали появляться рано, а толстые мозоли на пальцах были похожи на узлы на мёртвой ветке.
Но из этого дерева расцвели цветы. Каждая ветвь была покрыта яркой зелёной листвой, настолько ослепительной, что было больно смотреть, и из цветочных почек распустились нежные розовые цветы. Как дождливый сезон, который начался с редких ливней и закончился проливными дождями и наводнениями, — именно это вызывало у меня такую тревогу и такую грусть. Я не хотела видеть такие перемены в маме.
Примерно семь лет назад, в день рождения мамы, мы с братом вместе пошли в магазин косметики и купили ей тональный крем. Она нанесла его всего один раз, просто из любопытства, но после этого тихо положила его в нижний ящик своего туалетного столика. Это была та же женщина, которая недавно начала пользоваться косметикой. Она также сделала незаконную татуировку бровей в бане и начала наносить тональный крем на лицо и красить губы ярко-розовой помадой.
Всё это началось вскоре после того, как она уволилась с работы в супермаркете. Она всё ещё выглядела вызывающе, но каждый день носила что-то новое и начала приходить домой очень поздно. Если я спрашивала её, чем она занимается, она говорила, что работает на стойке регистрации в бане и иногда убирает. Но она никогда не пахла дешёвым лосьоном, который давали в бане, и не пахла отбеливателем, который использовали для поломоечных тряпок. В те дни, когда её не было дома даже поздно ночью, я стояла на балконе и смотрела на тёмную автобусную остановку. Это сейчас не так актуально, но у меня была такая привычка, которая возникла примерно в то время, когда пьяный мужчина был убит палочками для еды на детской площадке в нашем доме, что повергло в ужас всех местных жителей.
Однажды ночью, вскоре после того, как брат устроился на подработку, я ждала маму, всматриваясь в окно, наблюдая за автобусной остановкой. Даже после полуночи, когда последний автобус перестал ходить, мамы всё ещё не было дома. Через некоторое время к подъезду подъехала серебристая «Соната». В темноте я увидела белые зубы мамы. Она смеялась. Мужчина, который вышел из машины вместе с ней, поклонился ей. Он казался надёжным, как-то. Я быстро выключила свет и залезла под одеяло, притворяясь спящей. Через мгновение я услышала знакомые шаги мамы возле квартиры, затем щелчок открывающегося замка входной двери. Внутри тоже шаги мамы казались тихими и осторожными. На следующий день она оплатила мне трёхмесячный курс дополнительных занятий.
В моей среде общения всегда были дети, родители которых развелись, или дети, потерявшие одного из родителей. Одинокие родители часто встречались друг с другом, полагая, что их дети ничего не заподозрят. Эти отношения не всегда заканчивались хорошо. Иногда один из них забирал все сбережения, которые они копили вместе на протяжении нескольких лет, или же один возвращался