Рябь во времени - Джули МакЭлвен
— Тебе повезло, что у тебя были родители и ты хоть недолго чувствовал себя частью такой семьи, — тихо сказала Кендра. — Мои родители никогда не ссорились. У них возникали разногласия, которые они обсуждали предельно бесстрастно, опираясь на логику. Их отношения были построены не на любви, а на научном союзе. — И она была результатом их эксперимента.
— Второй брак моего отца тоже больше напоминал союз по расчёту, как нередко бывает в высшем свете. Но мне посчастливилось узнать разницу. — Алек мягко улыбнулся. — Благодаря тебе. Я люблю тебя, Кендра Донован.
Сердце Кендры переполнилось нежностью, дыхание дрогнуло. — Вы нечестно играете, милорд. Как же ловко вы говорите красивые слова. — Она приподнялась на носки и поцеловала его. — А теперь давай поменьше разговаривать.
Он лукаво улыбнулся. — Кажется, приказывать ты тоже прекрасно умеешь...
— О чём ты думаешь? — Голос Алека раздался за её спиной тихим шёпотом в темноте. — Я слышу, как ты думаешь.
Кендра рассмеялась и перевернулась к нему лицом. Огонь в камине угас до нескольких тлеющих угольков; полог над кроватью укутывал их темнотой. — Я не верю в телепатию.
— Отлично. Звучит ужасно. А что это такое?
— Чтение чужих мыслей.
— А. Мысли твои читать не умею, зато хорошо тебя знаю. Подозреваю, ты думаешь об убийстве Креймора.
— Всё вспоминаю, что ты сказал леди Сент-Джеймс. Отчаяние может толкнуть человека на крайности.
— Я говорил об Уиллоуби.
— Знаю. Но среди наших подозреваемых есть и другие отчаявшиеся люди.
— А точно ли отчаявшиеся? Может, просто алчные?
Она помолчала. — Иногда, — тихо сказала она, — между этими двумя вещами совсем небольшая разница.
Глава 20
Вместо того чтобы забраться в тёплую постель на своей квартире на Рассел-стрит, Сэм Келли вошёл в кофейню на Друри-лейн. Где-то поблизости часы на башне пробили час ночи. Дождь ослаб до мелкой противной мороси, зато туман сгустился до плотности мокрой шерсти. Сэм продрог, промок и был не в духе: он обошёл едва ли не весь Лондон в поисках Финеаса, или Финна, Малдуна. Репортёр как ни в чём не бывало сидел за одним из исцарапанных деревянных столов кофейни и читал газету.
— Нелегко тебя найти, приятель, — проворчал Сэм, подойдя к нему. Он снял треуголку и хлопнул ею по колену, стряхивая блестящие капельки воды.
— Если бы я хоть догадывался, что меня разыскивает Боу-стрит, то позаботился бы, чтобы каждый уличный сорванец знал, где я нахожусь, — любезно протянул Малдун, подняв глаза. Тридцатилетний репортёр обладал копной ярких рыжевато-золотистых волос, выдающимся подбородком и лазурно-голубыми глазами, смотревшими на мир с той смесью цинизма, насмешливого юмора и острого ума, которую трудно было не заметить. — Ведь заветная мечта всей моей жизни — облегчить вам труд, мистер Келли.
Сэм фыркнул и плюхнулся на скамью напротив ирландца.
— Прошу, присаживайтесь, — протянул Малдун, сложил газету и отложил её.
Сэм вскинул бровь, разглядев заголовок. — «Таймс»?
Репортёр пожал плечами и поднял кружку кофе. — Мне нравится знать, что пишут конкуренты. — Он пригубил напиток, поморщился от явно остывшей бурды и поднял два пальца, привлекая внимание служанки. — Что случилось? Моя святая матушка не дурака воспитала, и мне думается, вас занимает не только моё чтение в этот дивный вечер... или, точнее, в столь ранний час.
Подошедшая подавальщица долила Малдуну кофе и взглянула на Сэма. — Вам чего-нибудь, сэр?
— Пожалуй, чашечку. Он угощает. — Сэм ткнул большим пальцем в Малдуна.
Репортёр откинулся назад, разглядывая сыщика. — Очевидно, вы полагаете, что жалованье моё гораздо щедрее, чем на самом деле. — Всё же он вытащил из нагрудного кармана монету и передал девушке.
— Что ты знаешь о Джоне Лансинге? — спросил Сэм, когда служанка отошла. — О Лансинге? — Малдун прищурился. — А что?
— Потому что спрашиваю, вот что.
— Ну разумеется, я живу только ради того, чтобы служить вам. Но одного вопроса мне маловато.
Чёрт побери. Сэм прекрасно знал, что ирландец не выдаст сведения, пока не вытянет взамен кое-что своё. Разве он не предупреждал мисс Донован? Чертовски назойливый писакa.
Когда Сэм промолчал, Малдун шевельнул бровями. — Почему Боу-стрит интересуется Джоной Лансингом? Он что, поджёг Карлтон-хаус?
— А мог бы? Он настолько радикален?
Малдун расхохотался. — Да я пошутил.
Подавальщица принесла Сэму дымящуюся кружку. Малдун продолжил: — Джона горячо ратует за реформы. Он распространяет свои идеи через типографию, выступал на нескольких организованных митингах и демонстрациях. Ходит по тонкой грани, но пока умудряется на ней удерживаться. Держу пари, скоро он окажется в палате общин.
— Проиграешь.
Лицо Малдуна изменилось; интерес вспыхнул в глазах. — Значит, что-то произошло.
Сэм отпил кофе, чтобы выиграть время на размышления. — То, что я скажу, останется между нами. Не хочу, чтобы ты раззвонил всё по Лондону или напечатал в «Морнинг кроникл».
Малдун обхватил кружку обеими руками и наклонился вперёд. — Что случилось?
— Сперва дай слово.
— Да чтоб тебя чёрт побрал. Ты говоришь совсем как... — Малдун приоткрыл рот, его глаза округлились. — Точь-в-точь как Кендра Донован! Джону Лансинга убили?
— Почему ты так решил?
— Потому что, когда в деле участвует мисс Донован, кто-нибудь непременно отдаёт концы. И не по воле божьей. — Голубые глаза репортёра сделались почти прозрачными. — Так и есть, верно? Кто-то убил Джону Лансинга.
— Остынь, парень. Ты забегаешь вперёд. — Сэм тяжело выдохнул. — Мне нужно твоё слово.
Малдун минуту рассматривал его, потом кивнул. — Ладно. Слово даю. Ну а теперь что произошло?
— Умер не Джона, а его кузен. Реджинальд Лансинг, граф Креймор.
Стоило произнести это, и Сэм увидел, как в голове ирландца завертелись шестерёнки.
— Кузен, говоришь? А у графа были братья, дядья?
— Они двоюродные братья по отцовской линии. Джона Лансинг — следующий наследник.
— Иисусе, Мария и Иосиф! Лансинг теперь пэр королевства! — Малдун рассмеялся. — Кое-кому из лордов это попортит кровь. — Однако, взглянув на Сэма, он посерьёзнел. — Ты ведь не ждёшь, что я умолчу об этом? Завтра весь город будет знать.
— Молчать нужно не об убийстве его светлости и не о наследстве Джоны. А о расследовании убийства лорда Креймора. И ради бога, держи язык за зубами насчёт участия мисс Донован. Ты не делаешь даме одолжения, когда о ней пишешь.
— Я написал о ней всего один раз и даже не назвал по имени. Другие газетёнки были не столь осмотрительны. Но ты сам знаешь, что у неё уже сложилась репутация в Лондоне. Слухи расходятся и без