Тени Грейфолла 3 - Алекс Кош

Под основным списком он подвел черту и написал план, коротко, без пояснений, потому что все подробности жили в голове:

Сегодня. Здание фонда к десяти, находиться рядом с Элизой, не показываясь. Джоэл: узнать о составе Гефлера, что с тремя алхимическими лабораториями, умеющими его производить. Ирен: отдать книгу отца, чтобы она изучила его заметки, обсудить возможное воздействие яда на Вивисектора. Ещё нужно посетить склад у Северной заставы, дом в Нижнем Городе. Попробовать нанять мэтра Мортенса, чтобы он поискал некоего Виммера, занимавшегося скупкой имущества де Грейвов.

Не так срочно: поговорить с Менделем, починить кинжал или купить новую пару не хуже, да и вообще пополнить арсенал.

И последней строкой, отдельно, так, чтобы можно было вырвать и сжечь: найти Каэлару жертву.

«Хороший список», — оценил древний, читая его же глазами. — «Только последний пункт должен быть первым. Представь, что случится, если твоей родственнице понадобится помощь, а у тебя не будет моих сил».

— Я справлюсь.

Себастиан сложил лист вчетверо, убрал во внутренний карман, и посмотрел на часы. Без четверти девять. Похоже, завтракать придётся уже рядом со зданием фонда.

Перед зеркалом в гостевых покоях Себастиан оглядел себя и понял, что в таком виде вести слежку просто глупо. Плащ, сшитый на заказ, сапоги с мысками из вороненого металла, и шляпа, по которой его уже начинали узнавать. Человек, сидящий в очереди среди грузчиков и погорельцев, выделяться не должен, а значит, нужно изменить гардероб на менее примечательный.

Своей одежды на этот случай у него не было: эти десять лет он носил только то, в чем удобно убивать тварей. Зато в этом доме был человек, у которого, как выяснилось недавно, нашелся костюм подходящего размера, благо, они с Джоэлом были почти одного роста. Себастиан дернул шнур звонка и вызвал дворецкого.

— Морис, мне нужна твоя одежда.

Дворецкий даже бровью не повел.

— Именно эта или можно принести другую?

— Кхмм… разумеется. Мне нужен костюм попроще, в котором человек может просидеть полдня в очереди к бесплатному лекарю, и никто не спросит, что он здесь делает.

Дворецкий выслушал это с полным спокойствием и удалился. Вернулся он через пять минут с серым свободным сюртуком приказчика, мешковатыми штанами и кепкой с острым козырьком.

— Это похоже на то, что вы одолжили Джоэлу.

— Разумеется, это мой обычный костюм выходного дня, лер. — Морис разложил одежду на кресле так же аккуратно, как раскладывал бы дорогой фрак. — Позволю себе заметить, что я одеваю уже второй великий дом. Если так пойдет дальше, мне придется просить у леди Вивьен надбавку на восстановление гардероба.

— Я тебе очень благодарен, Морис, как и лер де Фальк. Он-то тебе и обновит гардероб, я за этим прослежу.

— Право же, лер, не стоит.

— О, ему это будет только в радость, — заверил Себастиан.

Сюртук сел неплохо, штаны пришлось подпоясать, и в зеркале Себастиан увидел человека, которого в Нижнем Городе точно сочли бы своим: не богатого, не бедного, с перевязанными руками, каких после набега ходило по улицам сотни. Оружие уместилось под сюртуком: револьвер, один кинжал и две с половиной банки пыльцы в холщовой сумке через плечо, какие обычно носят посыльные. Спасибо Морису за то, что он позаботился и принес ее следом за костюмом.

Кузину Себастиан нашел в столовой. Девушка завтракала торопливо, чуть ли не на ходу, в простом темном платье с косынкой, и при виде истребителя в сюртуке приказчика едва не уронила чашку.

— Кузен, вы… переоделись?

— Я же обещал, что не оставлю вас без охраны. Сегодня буду сидеть в приемной фонда, среди посетителей. Мы незнакомы, вы меня не знаете, и никак не реагируете на мое присутствие, но если появится этот подозрительный человек, сразу дайте мне знать. — Он сел напротив. — А теперь расскажите мне про фонд, чем вы там должны заниматься.

Элиза поставила чашку.

— В первый день в казармах, когда не хватало рук, я раздавала одеяла и разливала суп. А потом леди Алана посмотрела, как я разговариваю с людьми, и предложила попробовать поработать в приемной. — Она говорила быстро, и в голосе появилась уверенность, которую он раньше не слышал. — Фонд лечит бесплатно. Понимаете, что это значит? Исцелением занимаются ученики Академии, которым нужна практика, а за это фонд оплачивает их обучение. Десяток молодых людей с даром, еще только проходящих обучение, после окончания которого их услуги будут стоить огромных денег. Сейчас же, пусть сил у них и мало, а каждое лечение выматывает до обморока, люди получают помощь совершенно бесплатно. За день они принимают человек двадцать-тридцать, не больше. А в очереди сидит сто. И кому-то надо решать, кого пустить сейчас, кого завтра, а кого отправить домой, потому что с его болезнью ученик не справится и только навредит. Это и буду делать я.

— Сортировка.

— Леди Алана называет это распределением. Но да. В будущем я буду среди тех, кто смотрит на человека, спрашивает, слушает, и говорит ему, к какому кабинету встать. Или что помочь ему здесь не смогут. — Она помолчала. — Наверное, это будет тяжелее всего.

— Кто туда ходит?

— Судя по словам леди Аланы, те, кому больше некуда. Нижний Город, Гавань, погорельцы. Те, у кого нет денег на настоящего лекаря. Они знают, что лечение будет… не идеальным, и все равно приходят, потому что плохое лечение лучше совсем никакого.

Картина складывалась в место, где сотня бедняков в день будет проходить мимо его кузины, а любой человек в приличном сюртуке может сидеть в очереди сколько угодно, и никто не спросит, зачем. Довольно удобно для слежки.

— Хорошо. Условимся. Если к вам снова подойдет тот человек, чье лицо вы не помните, или любой, кто заговорит с вами не о болезни, вы не пугаетесь и не ищете меня глазами. Просто поправьте косынку. Вот так. — Он показал. — Один раз. Этого хватит.

— А если он попросит меня выйти?

— Вы скажете, что заняты.

— Кузен. — Элиза посмотрела на его руки. — А что с вашими ладонями? Может, отправить вас к одному из целителей фонда?

— Спасибо, но я могу позволить себе лечение от нормального целителя, а не безруких подростков.

— Они еще учатся!

— Вот пусть и практикуются на других.

«Вот лицемер», — впервые за утро высказался Каэлар. —