Искатель, 2010 № 10 - Журнал «Искатель»
— Все ясно, — сказал Кошелев. — Это какие-то рецепты. И как варить, тоже написано.
— Тогда давайте варить! — радостно предложила Марина, захлопала в ладоши, запрыгала на месте...
Горину показалось странным, что так непосредственно ведет себя взрослая женщина, хозяйка массажного салона. Еще он вспомнил, что и как делал с этой женщиной, и ему стало стыдно. Все-таки вокруг были дети, несмотря на то что выглядели они как взрослые и собирались варить и пить неизвестно какое зелье...
В сарае нашлась старая керосинка, Петухов поболтал ее, внутри булькнуло. Из щелей вылезли желтые, опаленные фитили. Вскоре в кастрюльке уже грелась вода. Вместе с кастрюлькой Петухов принес из дома фотоаппарат, сфотографировал всех, сфотографировал отдельно и сундук, и разбросанные вокруг мешочки. Приготовился снять пугало, уже забытое за новой игрой, встал, широко расставив ноги, склонился над своим черным фотоаппаратом... Но вдруг разругался:
— Надо же! Вот черт! Кончилась пленка.
Между тем вода уже закипала. Кошелев, подглядывая в книгу, руководил процессом. Оказывается, по книге, надо было не просто все сразу смешать и сварить, а одно положить сначала, другое — когда закипит. Запах от варева был вкусный, правда, он все время мешался с запахом индийских вонючек, которые раскуривал магистр Збруев, расхаживая по кабинету в своей мантии и полосатых штанах с широкими манжетами.
Первым выпил Петухов. Он крякнул, как взрослый, затем понюхал свой рукав.
— Ну как? — спросил Горин.
— Кайф!
— Дай-ка и мне, — попросила Марина.
Петухов, казалось, не слышал. Он смотрел на нее исподлобья, грызя ноготь большого пальца, будто видел ее впервые. Мотнул головой, издал какой-то невнятный рык.
— Хорошо пошла! — прокомментировал он, черпанул из кастрюльки кружкой и протянул Марине.
Она выпила. В этот момент Кошелев зашелестел страницами книги, Марина оглянулась на него и засмеялась каким-то странным, утробным смехом.
— Теперь ты, — скомандовал Петухов.
Горин взял из рук Петухова кружку. Жидкость была теплой, сладковатой, похожей то ли на чай с лимоном, то ли на «Буратино». Выпив, Горин задумчиво посмотрел на свое отражение на дне чашки, поднял глаза. Чья-то рука выдернула у него чашку, Горин увидел: Анна. От нее пахло сиренью, как тогда, в редакции. Горин удивился: ведь встреча в редакции будет гораздо позже, аж через двадцать лет... Анна была ослепительно, вызывающе красивой. Ее глаза горели золотым огнем, но смотрела она вовсе не на него...
— Пугало! — тихо сказал магистр, мягко махнув кадилом из-за угла сарая.
Горин увидел длинную белую шею Анны, когда она запрокинула голову, чтобы выпить свою порцию зелья... Никогда, никого он так сильно не любил.
— Игорь! — позвала Марина. — Аты что сидишь? Тут еще осталось.
— Не буду, — насупившись, сказал Кошелев.
— Ну и правильно, — сказал Горин. — Маленький еще.
— Просто не хочу травиться.
— Что ты там все читаешь? — не отставала Марина. — Почитай-ка вслух, другим ведь тоже интересно.
— Тут ничего не понятно, — с досадой сказал Кошелев.
— А ты почитай, может, все вместе и поймем.
Игорь принялся читать, водя пальцем по книге. Все замерли от удивления, испытывая, наверное, те же самые чувства, что и Горин. Слова, которые нараспев произносил Кошелев, были русские, только никак не складывались в смысл. Они напоминали стихи из песни или, может быть, какую-то молитву, клятву... Кошелев давно закончил, захлопнул книгу и погладил ее ладонью, а все стояли и молчали, опустив глаза...
Первой встрепенулась Марина:
— Эй, Игорек! Перестань.
Игорь поднял на нее удивленные глаза.
— А что? — отозвался он. — Я ничего не делаю.
— Скажешь: ничего! Сидит и дергает за веревочку чучело.
И тут все увидели, что пугало шевелит руками, сделанными из корней сорняков.
— Это не я! — крикнул Кошелев, протянул к ребятам свои руки, показал, выронив книгу, пустые ладони.
Он был весь белый, но никто еще не понял, чего он так испугался: ведь у пугала была веревочка, и значит — кто-то за эту веревочку дергал...
Петухов оглядел всех:
— А ну, покажите руки!
Все с удивлением посмотрели на свои руки, протянули вперед ладони, потом посмотрели на пугало, которое шевелилось несмотря на то, что никто не дергал за веревочку.
— Счас я кому-то... — угрожающе объявил Петухов, оглядываясь по сторонам.
Теперь пугало шевелило не только руками, но и головой. Горин поразился: ведь та конструкция, которую придумал Кошелев, приводила в движение только руки. Да и вообще: Горин стал с неприятным чувством замечать, что пугало движется как-то не так, если бы его дергали за веревочку...
— Ах ты, сука! — уже злобно выругался Петухов. — Счас я тебя достану...
Он забежал за угол сарая. Все ждали, что он вытащит за шиворот какого-нибудь упирающегося деревенского мальчишку. Но Петухов вышел из-за другого угла — побледневший, с растерянным лицом.
И тут Игорь Кошелев закричал, тоненько, страшно... И все поняли наконец, почему он сразу так испугался. В то время как все думали, что кто-то невидимый, чужой, дергает пугало за веревочку, он уже знал... Потому что веревочка лежала у него под ногами. И никто за нее не дергал.
19
Это воспоминание хранилось у Горина глубоко внутри. Так всегда бывает с чем-то, во что разум отказывается верить. Сейчас, под гипнозом, картинка заблистала во всей своей солнечной ясности.
Был жаркий вечер; за забором, у деревенского журавля, буднично гремело ведро, слышались чьи-то мирные голоса... Ребята стояли на огороде, глядя на пугало, и удивление вытеснялось страхом, а страх перерастал в настоящий, леденящий душу ужас.
Пугало медленно повернуло голову. Старый чугунок будто наполнился изнутри желтым огнем, и глаза пугала вспыхнули пристальным, внимательным взглядом. Пугало со скрипом согнуло руку и посмотрело на свою ладонь, на этот корявый корень. Потом посмотрело на ребят. И Горин почувствовал, как намокают его штаны...
Первым сорвался с места Саша. А ведь он был такой взрослый, такой сильный... Девчонки бросились вслед за ним, только замелькали их пятки по тропе среди высоких сорняков. Горин также побежал, оглянувшись на Кошелева. Тот остался в огороде: он стоял, все еще держа руки ладонями вверх, будто пробуя небо на дождь, и мелко-мелко дрожал всем своим маленьким телом.
— Теперь я начинаю считать, — сказал магистр Збруев. — Когда я досчитаю до десяти, ты проснешься. Раз...
Горин все еще бежал, видя, как перед ним на тропе мелькают босые ноги Анны.
— Два, три...
Горин увидел картину сверху: вот они бегут, маленькие, по тропе, а посреди огорода стоит, корчится, мучаясь на своем столбе, страшное пугало с горящими глазами. Еще секунда, и оно выпрыгнет из земли, устремится за ними.
— Четыре, пять, шесть...
Будто чья-то огромная рука, с легкостью, словно куколку, сняла бегущего Горина