Зарубежный детектив 2026-7 - Сандроне Дациери
— Я слушаю, — сказал он. Исключительно из вежливости.
Уйти на покой со службы в полиции оказалось сложнее, чем он думал. Наверное, автомеханики или дерматологи сталкиваются с чем-то подобным: стоит только упомянуть, кем работаешь, как все вокруг тут же просят взглянуть на барахлящий мотор или подозрительную родинку. Да, он все еще числился в отделе «Q» консультантом с почасовой оплатой, но напрягать извилины ему совершенно не хотелось. Теперь, когда вторая книга вышла в свет, он мечтал лишь о бесконечных днях в пижаме и с ногами на пуфике. Осенние каникулы были не за горами, но кто помешает ему начать рождественские каникулы прямо сейчас? Разве что издательство, которое уже требовало синопсис третьего романа. Название «Тьма в бутылке» напрашивалось само собой, так что он просто отправил его редактору эсэмэской, после чего упорно игнорировал ее звонки. И вот теперь эта особа по имени Грю-без-фамилии, судя по всему, вознамерилась разжечь в нем былой азарт сыщика. Нет уж, увольте. Единственный огонек, о котором он сейчас мечтал, — это тлеющий кончик сигареты.
— Я следила за вашими выступлениями в прессе. И читала вашу книгу. Вы кажетесь человеком, который... как бы это выразиться... идет своим путем, — глаза Грю забегали. — Если всё это выплывет наружу, я рискую потерять работу.
— И что же это за «всё»? — Карл еще много лет назад уяснил, что даже самые благообразные люди способны на самые отвратительные поступки. Впрочем, Грю совершенно не походила на стереотипную преступницу.
— Я работаю в Департаменте здравоохранения и социального обеспечения Копенгагена. В прошлом месяце у нас на работе была традиционная пятничная вечеринка. Мы все немного перебрали...
— И что? На мой взгляд, для госслужащих возможность слегка пригубить должна входить в обязательный социальный пакет.
— Моему непосредственному начальнику пришла в голову идея заглянуть в «винный погреб». Это кабинет, который сейчас используется под склад. Мы... точнее, мой руководитель украл три бутылки красного вина. Принадлежащего муниципалитету.
Нижняя губа женщины задрожала, и Карлу стоило огромных усердий не закатить глаза. За тридцать лет службы в полиции он наслушался самых разных ложных признаний. Психически нестабильные граждане ежедневно заявлялись в участки по всей стране и сознавались во всем — от убийства короля Эрика Клиппинга[220] до обезглавливания Русалочки. Но эта исповедь била все рекорды по степени ничтожности.
Может, дамочка просто напрашивается на мужское внимание? С тех пор как пресса принялась превозносить его писательские успехи, его электронный ящик ломился от пикантных предложений. Это льстило самолюбию, но до сих пор ни одно из них не могло сравниться с аппетитными формами и добрым нравом Моны.
— Послушайте, Грю. Люди подворовывают на работе со времен каменного века. Это одна из основ нашей протестантской трудовой этики и...
— Что?.. Нет, дело не в этом. В той комнате я случайно запустила запись на старом автоответчике. — Грю принялась шарить в своей бездонной сумке и каким-то чудом выудила со дна телефон. — Мой шеф потребовал стереть сообщение, пригрозив увольнением. Я так и сделала. Но сначала записала аудио на свой телефон. — Она наклонилась ближе к нему и понизила голос: — Мне кажется, там совершается преступление.
Дрожащими пальцами она отыскала нужный файл. Из динамика донесся механический женский голос, объявивший о «новом экстренном сообщении».
— Хорошо слышно? — спросила Грю.
Карл кивнул, но все же поднес аппарат ближе к уху. Какая-то — судя по голосу, очень слабая — женщина напевала незнакомый ему мотив, но волоски у него на затылке встали дыбом, когда мужской голос на записи принялся раз за разом отчаянно звать на помощь. И еще сильнее его передернуло, когда другой, более молодой мужчина злобно прошипел, чтобы те заткнулись. В самом конце записи раздался душераздирающий женский вопль, эхом разлетевшийся среди мусорных баков.
Карл удивленно приподнял брови и отмотал запись назад, чтобы еще раз вслушаться в последние слова. «Тогда ты не справился со своей ответственностью. Теперь я возложу на тебя такую ношу, под которой ты сломаешься», — произнес мужской голос, находившийся ближе всего к микрофону.
— Что все это значит? — Карл пытливо посмотрел на Грю.
— Я потратила кучу времени, размышляя об этом. И кое-что нашла. — Она снова полезла в сумку и вытащила пластиковую папку-файлик. — В 2018 году в Копенгагене произошло несколько случаев, когда страдающие деменцией горожане уходили из дома или патронатных центров и терялись. Один случай закончился трагедией, что вызвало нешуточный скандал в прессе, поэтому в 2019 году власти приняли экстренные меры. — Она протянула ему брошюру с заголовком «Аудимус» и изображением чего-то похожего на маленький белый камешек. — Это брошь, разработанная специально для больных деменцией. Она оснащена GPS-трекером для определения местоположения, а также могла совершать вызовы, если человеку требовалась помощь. Прямо как телефон. Нужно было просто нажать вот сюда, — Грю указала на центр броши.
— И куда шел этот вызов?
— На круглосуточную горячую линию в муниципалитете, — Грю смущенно отвела глаза. — Но вскоре к нам пришел мой нынешний начальник — с целью оптимизации и урезания бюджета. Женщину, которая руководила проектом, уволили.
— Понятно, — кивнул Карл. От всех этих чиновничьих терминов он начал склоняться к мысли, что дело скорее относится к компетенции муниципальной службы доверия, нежели полиции.
— Проблема в том, что после увольнения Гунвор проект свернули, — продолжала Грю. — Но людей никто не предупредил, что броши больше не работают. Горячую линию просто отключили.
— Гунвор?
— Ну да, руководительница проекта. — Грю опустила глаза. — У нас в ведомстве все держится на энтузиастах, и запал Гунвор, так сказать, преждевременно угасили. Это была роковая ошибка, потому что мне удалось выяснить, от кого поступил тот сигнал тревоги. — Она извлекла из папки еще один лист — распечатку газетной статьи с фотографией красивой виллы в Копенгагене.
Карл достал из внутреннего кармана очки для чтения и углубился в текст. Статья была почти четырехлетней давности — от 15 ноября 2019 года.
«Председатель правления хотел забрать жену с собой в могилу», — гласил заголовок.
В статье описывалось, как вечером в воскресенье, 10 ноября 2019 года, сотрудница патронажной службы открыла своим ключом дверь виллы на Эмрупгордсвей на северо-западе Копенгагена