Искатель, 2010 № 09 - Журнал «Искатель»
Ассур набрал в грудь побольше воздуха и нырнул, держа в правой руке фонарь. Меньше чем через минуту он благополучно оказался по ту сторону сифона и смог вздохнуть, погруженный в воду до подбородка. Пошарив вокруг себя фонариком, он разглядел, что находится в небольшой пещере, каменный свод которой нависает почти над самой водной поверхностью, с тоненькой воздушной прослойкой между ними.
Он успел еще заметить, что ручей уходит куда-то под скалы и путь дальше вверх по течению прегражден очередным сифоном, но слева видны похожие на ступени базальтовые уступы, ведущие в еще один подземный коридор. И вдруг рядом с ним из воды показалась голова Алимпты.
— Какого черта! Зачем ты нырнула? Я ведь еще не успел подать никакого сигнала! — возмутился он.
Алимпта в ответ лишь пренебрежительно фыркнула и уверенно направилась к каменным ступеням.
Открывшийся им тоннель был достаточно сухой; глинистый пол здесь сменился известняковым, украшенным кварцевыми и кальцитовыми включениями-конкрециями, стены были покрыты кремовым и розовым натечным туфом.
В отличие от галереи, служившей руслом подземному потоку, этот коридор вел вниз, но за счет того, что вход в него находился выше уровня ручья, вода сюда не проникала.
Они прошли только шагов двести, когда дорогу им преградил огромный грибообразный сталагмит трехметровой высоты, подобно вечному часовому стоящий прямо посреди карстового коридора. Ассур с трудом протиснулся вслед за Алимптой в узкий зазор между стеной и известковым великаном; на одно мгновение ему даже показалось, что он так и застрянет, будто пробка, в этой проклятой щели. Но все обошлось благополучно — через мгновение он уже стоял рядом с Алимптой в довольно обширном пещерном гроте.
Сначала Ассур не сообразил, чем этот грот отличается от прочих пройденных ими подземных залов. Однако уже спустя несколько секунд с удивлением обнаружил, что мрак открывшейся им пещеры не был, как показалось поначалу, абсолютен — пятна плесени, устилающие влажные стены, источали мягкое гнилостное свечение, многочисленные кальцитовые образования сплошь поросли слабо фосфоресцирующими мхами и лишайниками; но самое главное — со свода этого грота свисали миллионы тончайших нитей, мерцающих волшебным и удивительно красивым изумрудным светом.
Ассур протянул руку и дотронулся до ближайшего к нему бахромчатого нароста. Образующие его нити резко сократились в объеме и немедленно утратили люминесцентность. Приглядевшись внимательнее, он с некоторым отвращением обнаружил, что потолок пещеры покрыт бесчисленными плотными колониями диковинных нитевидных червей, тонких и длинных. Они-то и являлись источником колдовского изумрудного свечения, достаточно яркого для того, чтобы в лучах его читать книгу.
Потушив ненужный здесь фонарь, Ассур повернулся было к Алимпте, чтобы спросить ее, не знает ли она, как называется это чудо природы. Но так и замер на месте с открытым ртом — облик девушки странным и страшным образом изменился, черты лица сплющились и заострились в подобие звериной морды, руки тоже вытянулись, спустившись до самых колен, а ноги, напротив, искривились и сделались короче. Одежда ее трещала и рвалась под напором изменяющихся членов. Оливковая кожа на лице совершенно потемнела и собралась толстыми складками, и между этих складок густой медью горели глаза с узкими вертикальными зрачками. Никто бы сейчас не признал в этом монструозном создании прелестную и грациозную Алимпту.
В тот же миг Ассур ощутил приступ необъяснимого удушья, будто бы невидимая рука сдавила ему горло и перекрыла дыхательные пути. Одновременно с этим он почувствовал некое давление извне, какое-то угнетающее воздействие на сознание; что-то выжимало из него энергию и силу, пыталось поработить мозг и тело. Казалось, что сама атмосфера подземелья приобрела вдруг плотность, воздух вокруг него загустел и уподобился воде, а разлитое повсюду зеленое сияние приобрело неприятный мертвенный оттенок.
Он сообразил, что подвергся мощной ментальной атаке, и это его удивило: обычно никакие гипнотические приемы не оказывали на его волю ни малейшего влияния. Впрочем, как только он это понял, наваждение немедленно оставило его, сознание прояснилось и пришло в норму. Мгновенный морок рассеялся так же быстро, как и возник. Но осталось ощущение нереальности происходящего и странное оцепенение: он не мог отвести взгляд от существа с желтыми глазами смертоносного хищника, глазами, в которых горел древний голод и жажда убийства.
— Кажется, ты стремился увидеть порождения мрака? — прошипела та, что недавно была Алимптой. — Так смотри внимательно, сейчас ты с ними встретишься...
Они появились из темной дыры в дальнем конце пещеры — три обнаженные человеческие фигуры. Все три — женщины. Волна злобы и леденящей угрозы катилась перед ними подобно облаку пара. А следом за ними из всех нор и скальных укрывищ ползли десятки ни на что не похожих лоснящихся тварей. Впрочем, нет, они смахивали на отвратительную помесь крысы и крокодила: невысокие, примерно в полметра роста каждая, они имели очень широкое, коренастое туловище, покрытое гладкой маслянистой шерстью и опирающееся на короткие передние и более длинные задние лапы; их нижние челюсти, сильно выступающие вперед, усеивали острые кинжалы зубов. От морды и до кончика тонкого чешуйчатого хвоста длина тварей не превышала, очевидно, полутора метров, но во всем их облике чувствовалась немалая сила и ловкость.
— Смотри внимательно, — вновь насмешливо прошипел желтоглазый оборотень, — это гипохтонии, на вид они безобидны, но само дыхание их губительно для человека.
В это время казавшийся до сих пор твердым пол пещеры принялся трещать и вспучиваться огромными волдырями, шевелиться, точно кишащий личинками труп. И вот уже из образовавшихся дыр и расщелин хлынул очередной поток ни на что не похожих отталкивающих тварей. Впрочем, и эти, при более пристальном рассмотрении, казались не вовсе безобразными, явно напоминали пакостный гибрид гигантского слизняка со сколопендрой и распространяли вокруг омерзительное могильное зловоние. Их студенистые, колыхающиеся тельца довольно быстро передвигались на маленьких членистых ножках, а плоские безглазые головы были оснащены устрашающими жвалами.
— А это мизофаэсы, — послышался голос оборотня, — обитатели самых отдаленных глубин нижней преисподней. Они ненавидят свет и потому слепы и почти бесчувственны. Но тоже обожают вкус живой плоти.
По изумрудным колониям фосфоресцирующих червей пробегали волны судорожного мерцания, подземный грот наполнился шелестом сотен лап, хищным щелканьем жвал и зубастых челюстей и стал походить на мерзостный паноптикум или на расстроенный рассудок несчастного, умирающего от белой горячки.
— Кто эти трое? — спросил Ассур, указывая на неподвижные женские фигуры, бестрепетно стоящие посреди хаоса шевелящихся и извивающихся чудовищ.
— Разве ты не узнаешь их, mio саго? — нежно промурлыкал ягуар, в которого уже совершенно обратилась Алимпта. — Это мои сестры-ламии, повелительницы ночных кошмаров. Приглядись к ним.
Три ламии вышли из тени, и Ассур тотчас узнал смешливых обладательниц глаз цвета болотной тины. Но