Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

В таком положении его кобура соприкоснулась с моим плечом. Не держи он мои руки так крепко, я бы обязательно попыталась дотянуться до пистолета – настолько я перепугалась, распалилась и отчаялась.

– Обещаю тебе, что мы не собираемся никого убивать, – сказал Лазло. – Мы везем мальчишку в аэропорт. Даю слово. Помнишь, ему вшили в руку маячок?

– Это маячок? – Я ухватилась за соломинку надежды.

– GPS-трекер. Его активируют после того, как парень покинет дом, чтобы отец мог отследить его местонахождение. Так родители узнают, что он едет домой. Я уже видел такое.

– Вы засунете его в сумку? – спросила я.

– Да, потому что…

– Не надо в сумку. Раз Нестор едет домой, просто завяжите ему глаза, пока он не сядет в самолет.

– Тебя не спрашивают! – рявкнула Исабель.

Видимо, мой отчаянный вид все-таки возымел действие, потому что Лазло уступил:

– Ладно. Не в сумку. Повязка на глаза, и пусть едет на заднем сиденье.

Несмотря на его слова, я понимала: они сделают так, как захотят. Он наконец отпустил меня, но потом схватил за плечо и повел назад к комнате Нестора.

По приказу Исабель я отперла дверь. Когда я распахнула ее, мальчик уже ждал. Исабель велела одеться «в дорогу», и, что бы это ни значило, Нестор выбрал костюм с галстуком. Глаза у него были красные и опухшие, темно-синяя шерсть оттеняла бледность лица. Я не знала, много ли он слышал из разговора в коридоре и к чему приготовился, и попыталась ободряюще ему улыбнуться, но ничего не вышло. Я ведь не знала, правда ли его везут домой, как утверждала Исабель.

– Estoy listo, – произнес Нестор и прерывисто выдохнул. – Я готов.

Потрясенная такой храбростью, я еле сдержала слезы.

Мы попрощались там же, в коридоре: проникновенное рукопожатие от Садика, объятия от меня. Нестор очень вырос с тех пор, как приехал сюда. Стал мне почти по плечо.

– Я не забуду тебя, Беатрис Медоуз, – прошептал он мне в ухо.

– Я тоже тебя не забуду.

Потом Лазло взял мальчика за руку и повел к лестничной двери.

Через окно класса мы с Садиком наблюдали, как Нестор идет к джипу между двумя мордоворотами. Руки ему стянули спереди, глаза завязали чем-то вроде кухонного полотенца. Из-за этого казалось, что его ведут на расстрел. После того как Нестор сел на заднее сиденье джипа, Лазло обернулся к дому и на мгновение встретился со мной взглядом.

Когда машина тронулась, у меня хлынули слезы. Я рыдала так отчаянно, что запросто могла притворяться, будто не замечаю слез Садика. На ужин Исабель приготовила наше любимое лакомство – вафли со взбитыми сливками. Я пыталась улыбаться и вести себя так, словно верила, что Нестор едет домой. Иначе пришлось бы отобрать у Садика надежду, что он тоже когда-нибудь вернется к нормальной жизни.

Первые несколько месяцев после отъезда Нестора прошли тяжело. Беспокойство за воспитанника не утихало, и его отсутствие постоянно напоминало, что я заперта в этом доме уже два года. Без Нестора я страдала от одиночества, несмотря на присутствие Садика. Хотя подросток уже не проявлял враждебности, как вначале, я сомневалась, что мы когда-нибудь сблизимся так же, как с Нестором.

Когда Садик бывал не в духе, я заставляла себя оставаться доброй и приветливой: в конце концов, он всего лишь ребенок, хоть ему вроде бы исполнилось четырнадцать лет. Он нуждался в друге, готовом выслушивать взбалмошное хвастовство его высочества или утешительно похлопывать его по спине, когда он предавался самой угрюмой тоске. Я изучила, как выглядит юношеская хандра и как с ней справляться. Когда Садик совсем уходил в себя, мне приходилось пробиваться к нему, поддразнивая и подшучивая, чтобы вытащить парня из мрачного уныния. И собственное уныние тут только усложнило бы задачу.

Эйден старался не появляться, если Садик куксился, но в другие дни они до заката играли в футбол на заднем дворе. Когда-то Исабель возражала против этого, а теперь только время от времени отпускала в адрес Эйдена ехидные замечания вроде: «Если у тебя найдется время между футбольными матчами».

Однажды, когда они играли во дворе, Исабель вызвала меня в кухню. Я ожидала мелких придирок или требования выйти в носках понаблюдать за Садиком, чтобы Эйден мог вернуться к работе. Но вместо этого она поставила меня у разделочного стола возле раковины и села в уголок с кулинарными книгами.

– Меня не будет несколько дней, – сообщила она. – Стряпня ложится на тебя.

– Ладно.

– В мое отсутствие Эйден будет за главного. Не пытайся его провести. Тебе, конечно, кажется, что он к тебе неровно дышит, но это не значит, что он готов нарушить правила.

– Ладно, – повторила я, явно вызвав у нее раздражение. Но что тут еще скажешь: она отдавала приказы, я по большей части исполняла их.

– Расскажи мне, что ты усвоила насчет своего положения.

Меня словно вызвали к доске в воскресной школе, которую я посещала, только когда жила у приемных родителей. Детей по очереди спрашивали, какие уроки они вынесли из фрагментов Писания, изученных на этой неделе, но любой мой ответ оказывался неправильным.

– К чему этот экзамен?

Исабель угрожающе посмотрела на меня, и я поспешно отчиталась:

– Урок номер один: задавать вопросы бессмысленно. Урок номер два: если буду выполнять свою работу, меня не тронут. Урок номер три: если не буду выполнять свою работу, меня пошлют в место похуже. Урок четыре: если я сбегу, то умру в лесу.

– Лучше, чем я ожидала. Пока я в отъезде, станешь готовить еду для себя и детей. Эйден тоже может есть с вами, если захочет.

– Для мальчика, – поправила я.

– Что?

– Ты сказала «для детей», но тут только Садик.

– Для детей. Везут еще одного.

– Ох. – К этому я не была готова. Мне не приходило в голову, что, забрав Нестора, Они пришлют нового ребенка. После Мину никого не привозили.

– Теперь отведи…

– Погоди. Они привезут нового ребенка до твоего отъезда или когда тебя не будет?

– Как там насчет того, что бессмысленно задавать вопросы? – напомнила Исабель.

– Но сейчас это очень даже осмысленно. Чтобы я могла выполнять свою работу.

– Новый ребенок должен быть здесь завтра вечером.

– Ладно.

– Теперь отведи пацана наверх. Скоро пришлю ужин.

За столом я сидела напротив Садика, размышляя над новостью, пока он не заметил мою задумчивость. Обращать внимание на других людей и интересоваться чужим настроением он научился совсем недавно. Как ни горько, потребовалась общая трагедия, чтобы выдернуть принца из эгоистического пузыря.

– Что-то случилось? – спросил он. – Я же вижу.

– У нас будет новый… сосед. – Я