Первый ящик снизу - Паоло Дельмастро

— Я бы на такое никогда не пошел.

— Я в этом не сомневаюсь. Но, вероятно, это понимает и Манкузо. Он вполне мог организовать за тобой слежку. Кто знает, вдруг под этим столом спрятан микрофон?

Что ж, с этим ничего не поделать, Джакомо всегда был на шаг впереди меня. Мне и в голову не пришло, что за мной могли следить.

— Тем более! Если они держат меня под наблюдением, значит, о нашей с тобой встрече им уже известно. Стало быть, твои часы сочтены.

Маркини снова пожал плечами.

— Для меня и этого будет достаточно. Скоро я последую за своей женой. Об остальном позаботишься ты.

— Что ты имеешь в виду? О чем я должен позаботиться? Я ничего не понимаю. Джакомо, что ты собираешься предпринять?

Но Маркини уже поднимался из-за стола.

— Спасибо за игру, Элио. Правда, партия не закончена, но ты ведь знаешь, что черные сдаются на двадцать восьмом ходу.

— Джакомо, подожди! Прошу тебя, назови мне хоть одну причину, по которой я не должен звонить Манкузо.

Кстати… откуда он знает, кто руководит расследованием? И что это Манкузо меня нашел?

Маркини подошел ко мне ближе и заговорил почти шепотом:

— Но я хочу, чтобы ты все ему рассказал. Потому что ты единственный, кому я могу доверять. Именно поэтому ключ к разгадке в шахматах.

Он протянул мне руку.

— Прощай, Элио.

— Джакомо, перестань. Оставь все и уезжай, и я сделаю вид, что этого разговора никогда не было, — проговорил я в панике.

Мне хотелось кричать, но голос меня не слушался.

— Прощай, Элио, — повторил он.

Мы пожали друг другу руки. Я был охвачен все нарастающей тревогой и сбит с толку его последними словами. Я смотрел, как Джакомо направился к выходу и, ни с кем не попрощавшись, исчез за дверью. В этот самый момент меня пронзила холодная уверенность, что я больше никогда его не увижу. Это ощущение было пугающе четким и чрезвычайно мучительным. Я устало опустился на стул и уставился на шахматные часы, которые продолжали отсчитывать время белых. Оставалось еще три минуты. Я машинально следил за обратным отсчетом, погруженный в свои мысли, ожидая, когда истекут эти сто восемьдесят секунд. Куда направлялся Маркини? Что означали его последние слова? Если бы Джакомо не сидел напротив меня всего несколько минут назад, если бы я не смотрел в его глаза, я бы счел все это бредом разума, сломленного душевной болью и грузом вины. Однако мне хватило одного взгляда, чтобы понять: Маркини был в здравом уме и точно знал, чего хотел. Возможно, это был его способ справиться с горем. На месте Джакомо многие впали бы в депрессию, он же погрузился в убийственную ярость и поддался желанию убивать.

Тем временем таймер достиг нуля и подал электронный сигнал, вернувший меня к действительности. Я огляделся по сторонам и увидел вокруг совершенно незнакомых мне людей, поглощенных игрой. Здесь мне больше делать было нечего.

Выйдя из центра досуга, я пошел по аллее, протянувшейся вдоль бульвара Лукании. Я решил пойти домой пешком, надеясь, что свежий воздух поможет мне привести мысли в порядок. Улица была пуста. Небо надо мной было ясным, однако вдалеке время от времени вспыхивали проблески молний, выхватывая из темноты силуэты грозовых облаков. Пройдя немного вперед, я повернул налево — теперь площадь Корветто находилась у меня за спиной. Вдоль дороги тянулся ряд припаркованных машин. Я заметил, что в одной из них, стоявшей примерно в тридцати шагах от меня, неподвижно сидели двое мужчин. Что в этом странного? Просто сидят себе люди — ночью, в машине, на пустынной улице. С самым безразличным видом, на который только был способен, я проследовал дальше. Приблизившись к автомобилю, я бросил притворно рассеянный взгляд внутрь салона и обратил внимание, что мужчины всячески избегали моего взгляда. Не подав вида, я прошел мимо, не оборачиваясь и напрягая слух в надежде уловить даже самый тихий звук позади меня. Сделав еще около двадцати шагов, я услышал щелчок открывающейся дверцы. Я как раз подходил к перекрестку и, дойдя до него, свернул налево, чтобы можно было, не оборачиваясь, краем глаза увидеть машину. Одного беглого взгляда хватило, чтобы запечатлеть всю сцену целиком: один из мужчин направлялся к центру досуга, второй шел в мою сторону. Прекрасно! Мои худшие опасения подтвердились: я нарвался на неприятности. Готов поспорить, что это люди комиссара Манкузо. Кто знает, заметил ли их Джакомо, входя в клуб, или попросту предвидел их появление? В темноте мне не удалось разглядеть их лица. Может быть, тот, который шел за мной, — это агент Розато, и ему не терпелось догнать меня в темном переулке, чтобы опробовать на мне новую модель полицейской дубинки.

А что, если это не полицейские? Вдруг семья Морабито вышла на след Джакомо, и они решили наказать и меня тоже? Такая перспектива сделала первую гипотезу почти желанной. В любом случае сейчас было не время спрашивать у них разъяснений, поэтому я продолжал быстро шагать в сторону дома. Чуть больше километра, которые мне оставалось пройти, я преодолел, настороженно прислушиваясь к каждому шороху за спиной. Иногда до меня доносился звук шагов, но у меня не было ощущения, что они становились ближе. Мужчина продолжал следовать за мной на некотором расстоянии. Что ж, тем лучше.

Тучи, прорезаемые вспышками молний, приближались. Гроза была на подходе к городу, о чем предупреждали и частые порывы свежего ветра, раскачивающего кроны деревьев. Добравшись до перекрестка с бульваром Умбрии, я повернул направо и, пройдя еще сто метров, оказался у своего подъезда. Заранее достав из кармана ключ, я в считанные мгновенья протиснулся внутрь и захлопнул за собой дверь. Мне удалось заметить, что мой преследователь находился метрах в двадцати от меня. Несколько секунд я простоял в темноте, прижавшись к тяжелой кованой двери и глубоко вдыхая сырой, затхлый воздух, пахнущий пыльным ковром и старым деревом.

— Все в порядке, синьор Элио?

Я подскочил от неожиданности. Нащупав на стене справа от меня выключатель, я включил свет и увидел перед собой морщинистое лицо консьержки.

— Синьора Луиза! Как я рад вас видеть! Однако вам не следует бродить тут в темноте. Так вы только людей пугаете.

— Вы, как обычно, с вашими двусмысленными шуточками. С вами точно все хорошо? У вас такое лицо…

— Да-да, не беспокойтесь. Думаю, это потому, что я слишком плотно поужинал.

— Хотите рюмочку настойки для улучшения пищеварения?

— Нет, благодарю вас,