В группе риска - Стелла Римингтон

Уиттен кивнул, встал, назвал в диктофон время, выключил его и позвал дежурного. Когда Митчелл вышел, снова в сопровождении Хонана, ненадолго наступила тишина.

– Мы ему верим? – спросил Маккей, потирая глаза и доставая мобильник из кармана своей куртки Барбур.

– Зачем ему нас обманывать? – пожал плечами Госс. – Тем самым он покрывает человека, который убил его напарника, лишил его славного ежемесячного заработка в сорок тысяч и по сути его подставил.

– Истмен мог попросить его скормить нам дезинформацию, чтобы оптимизировать ущерб, – возразил Маккей, прижимая телефон к уху. – Митчелл не первый рецидивист, который вписывается за своего босса.

Лиз нажала кнопку интеркома, которая связывала два кабинета.

– Пожалуйста, спросите его еще про «Придорожное кафе».

– Как только он вернется, – пообещал Уиттен и кивнул в сторону стоявшего на столе кофейника: – Кто-нибудь хочет последнюю каплю кофе?

Лиз посмотрела на остальных. Без четверти два ночи; в тусклом свете уличных фонарей лица у всех были серыми, измученными. Кофе, скорее всего, давно остыл.

– Расскажите еще раз о Гантере, – начал Уиттен, когда Митчелл снова уселся напротив. – Почему он оказался в кабине грузовика вместе с вами?

– У него сломалась машина, или была на техобслуживании… или еще что-то. Я обещал высадить его в Кингс-Линн. По-моему, там живет его сестра.

– Продолжайте.

– Ну, он сел, и мы поехали в «Придорожное кафе», где надо было высадить «особого».

– Расскажите об этом «особом случае».

– По словам Истмена, это какой-то посредник-азиат, которого переправили к нам из Европы. Он не мигрант, как остальные; он заплатил за то, чтобы его сюда привезли, а потом, через месяц, вывезли обратно.

– Через месяц? – вмешался Маккей. – Вы уверены?

– Да, так сказал Истмен. Что он должен вернуться в Германию на судне, которое привезет январских беглецов.

– Такое уже случалось прежде? – спросил Уиттен.

– Нет. Вся история с «особым случаем» стала новостью для меня.

– Продолжайте, – велел Уиттен.

– Мы с Рэем подобрали беглецов на мысу…

– Погодите. Суда из Германии всегда высаживают их на мысу? Или есть и другие места?

– Нет. По-моему, они рассматривали другие места, но в конце концов решили высаживать их на мысу.

– Ясно. Продолжайте.

– Мы подобрали беженцев, посадили их в кузов грузовика, и я поехал к «Придорожному кафе», где высадил «особого». Рэй выпустил его сзади – того типа, то есть – и следом за ним пошел в туалет.

– Вам известно, зачем Гантер пошел за ним? – спросил Уиттен. – Он что-нибудь говорил вам про то, что хочет в туалет?

– Нет. Но у того пакистанца, «особого случая», при себе был тяжелый рюкзак. Маленький, но хорошего качества, а то, что в нем лежало, было тяжелым. Парень с ним не расставался.

– Значит, вы видели этого пакистанца вблизи?

– Да. То есть на берегу было довольно темно, и там собралось много народу, и многие из них казались мне… в общем, на одно лицо. Из Пакистана или с Ближнего Востока. Смуглые, в дешевой одежде. Они выглядели… ну, измученными.

– А тот, «особый случай», выглядел по-другому?

– Да. Он держался по-другому. Как человек, который когда-то занимал высокое положение и никому не позволит себя унизить. Хотя его никак нельзя назвать здоровяком, он жилистый и крепкий. Это сразу видно.

– А какой он… внешне? Вы видели его лицо?

– Да… пару раз. Кожа довольно светлая. Резкие черты лица. Небольшая бородка.

– Значит, вы его узнаете, если увидите?

– Да, наверное. Хотя не забывайте, там было темно, собралось множество восточных парней, и все сильно нервничали… Присягать я бы не стал, но если бы вы показали мне фото, я бы… скажем так, наверное, мог бы сказать, что это не он.

Лиз, наблюдавшая с другой стороны зеркала, почувствовала прилив адреналина. На миг ей показалось, будто она невесома. Покосившись на Госса и Маккея, она заметила на их лицах такое же острое внимание, ту же сосредоточенность.

– Так почему, по-вашему, Гантер за ним пошел? – повторил Уиттен.

– По-моему, он решил, будто у парня в рюкзаке что-то ценное – богачи привозят сюда золото, слитки и тому подобное… и захотел… ну, отобрать у него рюкзак.

– Значит, Гантер, в отличие от вас, не понял, что перед ним крепкий орешек? Решил, что пакистанца легко будет ограбить?

– Не знаю, что было у него в голове. Наверное, он разглядел того типа хуже, чем я. Ведь к берегу он плыл в моей лодке.

– Понятно. Итак, Гантер следом за тем типом входит в туалет. Вы ничего не слышите. Никакого выстрела…

– Нет. Совсем ничего. Через несколько минут я увидел, что пакистанец идет к какой-то машине и садится в нее. Потом машина уехала со стоянки.

– Что за машина? Вы ее разглядели?

– Да. Черная «воксхолл-астра» с двигателем один и четыре. Не видел, кто за рулем – мужчина или женщина. Зато запомнил номер.

– И какой же номер?

Сверившись с мятой бумажкой, которую передал ему адвокат, Митчелл продиктовал им номер.

– Почему вы запомнили номер?

– Потому что за того типа я не получил никакой расписки. Я не передавал его с рук на руки, и на тот случай, если позже возникнут трудности, мне нужно было что-то предъявить в доказательство того, что я ввез его в страну. Не забывайте, за него мне заплатили бы две тысячи.

– Продолжайте, – кивнул Уиттен.

– Ну вот, я ждал десять минут, а Рэй все не объявлялся. Поэтому вышел из кабины, пошел к туалетам и…

– И что?

– Нашел мертвого Рэя. Застреленного; мозги разбрызгались по стене.

– Почему вы поняли, что его застрелили?

– Хотя бы… дыра в голове, если не считать всего остального. Плюс дыра в стене туалета на том месте, где была его голова.

– И что вы подумали?

– Я подумал… конечно, это нелогично, ведь я видел, как тот тип уехал, но все равно побоялся стать следующим. Вдруг пакистанец прикончил Рэя потому, что тот видел его лицо при свете, и так же поступит со мной. Откровенно говоря, я сдрейфил. Мне захотелось поскорее убраться оттуда.

– И вы уехали.

– Конечно, уехал! Покатил прямо в Илфорд без остановок. Там я сдал остальных беженцев.

– Когда вы позвонили Истмену?

– Как только закончил дела в Илфорде.

– Почему вы не позвонили ему сразу, как нашли труп?

– Повторяю, мне хотелось одного: убраться оттуда, отделаться от всего.

– Что сказал Истмен, когда вы позвонили?

– Взбеленился, как я и предполагал. Я позвонил ему на работу, и он… как будто взбесился.

– А потом что? Что вы делали потом?

– В основном ждал вас, ребята. Приводил дом в порядок. Я знал, что мой арест – лишь вопрос времени.

– Почему вы сразу не пришли