Тихие люди - Пол Клив
– У меня неприятности? – спрашивает Зак. Он ест мороженое как все семилетние дети: неопрятно и в спешке, будто другой ребенок вот-вот попытается его отобрать. Его очки остались в машине. Достав их из кармана, чтобы вручить Заку, я обнаружил, что одна из дужек сломалась, когда меня сбили с ног.
– Нет у тебя неприятностей, – говорю я, – но мы обсудим это позже, когда вернемся домой, ладно? Как тебе мороженое?
– Значит, у меня неприятности, – сокрушается мой сын. Он перестал заглатывать мороженое, и теперь оно капает с его пальцев на скамейку.
– Да нет же, ничего подобного. Давай, доедай свое мороженое, и поедем домой, хорошо? Можем нарядить елку, если пожелаешь…
Зак снова принимается за мороженое и, подумав несколько секунд, уточняет:
– У меня будут неприятности, когда я вернусь домой?
– Нет.
– Я тебе не верю.
Мне не хотелось обсуждать это здесь, но он упорствует.
– Дело в том, Зак, что твоя мама и я – мы очень любим тебя. И всегда хотим быть уверены, что ты в безопасности. Когда ты так внезапно исчезаешь, мы пугаемся. Ты же знаешь, что не должен был уходить, не сказав мне, правда? Что, если бы ты заблудился?
– Но я же не заблудился, – говорит сын, пользуясь логикой семилетки. – Я знал, где я, и я знал, где ты. Ты стоял у надувного замка.
– Я думал, что ты еще внутри, а когда понял, что тебя там нет, бросился на поиски. А если бы я пошел искать в другую сторону и не увидел тебя?
– Но ты же меня увидел.
– Мы поговорим об этом, когда вернемся домой.
– Я не виноват, что ты на меня не смотрел, – замечает Зак.
В этом он, конечно, прав.
– А что бы ты стал делать, если бы вернулся от «Зала зеркал» и обнаружил, что я куда-то ушел?
Этот вопрос заводит Зака в тупик. Уставясь на остатки мороженого, он принимается вертеть рожок в руках.
– А куда бы ты ушел?
– Отправился бы искать тебя, само собой. И наверняка решил бы, что ты пошел домой пешком. И что тогда?
– Не знаю.
– Просто на будущее… Сначала убедись, что мы знаем, где ты. Иначе может случиться что угодно.
– Что, например?
«Например»? Список слишком велик, но все пункты начинаются одинаково: с появления незнакомца. Стартуют с вопроса «Что, если?» и мчат по шоссе, полному темных подвалов и мотков скотча.
– Например, ты мог бы заблудиться.
Зак долго смотрит на свое мороженое, ничего не отвечая, а затем переворачивает рожок и впечатывает его в скамейку. Этого мне и хотелось избежать.
– Все в порядке, Зак, честное слово. У тебя не будет неприятностей, я обещаю.
Он приподнимает сломанный рожок и снова опускает на скамейку.
– Все будет хорошо.
Зак принимается кричать. Во все горло. Его истошные звонкие вопли заставляют всех окружающих повернуться и уставиться на нас. Я уже чувствую, как заливаюсь краской.
– Пожалуйста, Зак, ты можешь прекратить?
Он поднимает свой раздавленный рожок и швыряет в меня. Вымазанный талым мороженым, рожок попадает мне в рубашку и валится на шорты. Люди, сидевшие рядом с нами на скамейке, встают и уходят. Кто-то из них, минуя меня, роняет: «Научись контролировать своего мелкого, дружище».
Я тянусь через стол и беру ладони Зака в свои.
– Все в порядке, – говорю я ему. – Все в полном порядке.
Он перестает кричать. Смотрит на меня: лицо багровое, в глазах слезы. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Зак в последний раз так себя вел на публике, но за годы мы выработали лучший способ справиться с ситуацией – нужно просто уйти.
Встаю. Когда я поднимаю Зака, он снова начинает кричать и пытается оттолкнуть меня, но я подхватываю его под мышки, а он бьет пятками по моим щиколоткам и хаотично сучит перед собой руками. Кричит и плачет, а люди глядят на нас, покачивая головами. Я слышу, как кто-то бросает в сторону: «Кое-кому не стоило бы заводить детей», и с низко опущенной головой иду прочь, чувствуя на себе жар двух десятков неодобрительных взглядов.
Вернувшись к машине, я усаживаю Зака в детское кресло. Он все еще размахивает руками, пока я пристегиваю его ремнем безопасности. Я опускаюсь на переднее сиденье и вставляю в магнитолу любимый диск Зака, но он кричит и кричит – на протяжении всей поездки до дома.
Глава четвертая
– Ну, я бы точно вышла из себя, – замечает Лиза, выслушав историю нашей поездки на аттракционы. Сейчас семь вечера; когда мы вернулись домой, Зак утих, хотя во время ужина отказался с нами разговаривать и последние полчаса провел, не покидая своей спальни, куда удалился расслабиться перед сном. Я сижу рядышком с Лизой на диване на задней террасе. Мы положили ноги на журнальный столик, в руке у каждого – бокал вина. Солнце висит над соседской крышей и сядет не ранее чем через час.
Лиза вяло отмахивается от летящей мимо пчелы. Их привлекает растущая рядом с террасой лаванда, я давно испытываю желание ее выкорчевать, но Лиза не позволяет. Она немного ниже меня, но в гораздо лучшей форме, потому что ходит в спортзал заниматься на велотренажере – три, а то и четыре раза в неделю. Волосы у нее темные, как и у Зака, только длиннее, до плеч, сейчас они собраны в пучок на макушке. А еще у нее такие же зеленые глаза, как у нашего сына.
Я сомневаюсь, что Лиза вышла бы из себя, окажись она в парке с Заком вместо меня. Она поражает своим спокойствием. Попади мы в катастрофу, именно она вытащила бы нас обоих, пока я, морально разбитый, валялся бы на земле кверху лапками. Видимо, поэтому нам так хорошо работается вместе. Она методична в своих замыслах – заранее планирует, о чем станет писать, – а я начинаю с чистого листа