Тихие люди - Пол Клив

– Даже не верится, что тот мужик ударил тебя, – вздыхает она.

– И не говори.

– А женщина? Вот это да. Они так и не поняли, что ты искал Зака?

– Мне не дали возможности объяснить.

– Думаешь, она звонила в полицию?

– Вероятно. Еще и сфотографировала меня.

– А вдруг ты уже в розыске? – хмурится Лиза. – Может, нам стоит включить телевизор и посмотреть, не передают ли твои приметы в выпусках новостей?

Когда я не отвечаю, она фыркает и начинает смеяться.

– Да шучу я! – машет ладонью Лиза. – Знаешь, мне кажется, потом она наверняка пристала к парню у надувного замка, чтобы тот вернул ей деньги, а он рассказал ей, что там случилось на самом деле.

– Ага. Очень даже вероятно.

Она допивает свое вино.

– Нужно снова поговорить с Заком, объяснить ему, что так делать неправильно.

– Думаешь, тысяча первая попытка увенчается успехом?

– Конечно, – с улыбкой отвечает Лиза. – Ну, вставай. Пошли, поговорим.

– Сам схожу, – предлагаю я.

– Сам? Думаешь, тебе по силам обезвредить заряд ДНЗ в одиночку?

ДНЗ – это аббревиатура, сокращение от «Дурное Настроение Зака». Нам нравится, как это звучит, – будто токсичное вещество, каким можно начинить «грязную» бомбу.

– Не знаю, – честно признаюсь я. – Но то, что произошло сегодня, точно было моей ошибкой.

– Ты не виноват, – уверяет меня Лиза. – Это был… ну, знаешь… один из тех случаев.

– Так или иначе, я сам этим займусь.

– Хорошо. Удачи. А я пока смешаю тебе джин-тоник.

Мы заходим внутрь. Наш дом одноэтажный, с кухней открытой планировки и столовой, которую мы покрасили прошлым летом; с тех пор углы и плинтусы заметно пострадали от вмятин и сколов, оставленных игрушками, обувью и локтями. То же касается и коридора, который ведет в спальни: в двух ближайших обустроены рабочие кабинеты, один принадлежит Лизе, а второй мне. Как мы повторяем своим друзьям, именно там рождаются замыслы страшных преступлений. У Зака есть своя комната в конце коридора, ее окна выходят на север: в них круглый день льется солнце, а еще из них удобно наблюдать за происходящим на улице. Стены увешаны плакатами с изображением мультперсонажей, которые со временем, полагаю, сменятся постерами рок-групп и кинофильмов. Еще стену украшает большая карта с цветными булавками, отмечающими те места, где Зак успел побывать. Кровать моего сына очень похожа на двухъярусную, но на самом деле под спальным местом спрятано то, что Зак называет своим «секретным укрытием». Еще есть шкаф для книг, которые нынче расставлены по цвету, а в прошлом месяце стояли по высоте. По потолку расклеены звезды, которые поглощают свет в течение дня и светятся ночью.

Зак сидит на полу и, разговаривая с супергероем, пытается запихнуть его в машинку, вообще-то, совершенно для этого не предназначенную. Очевидно, идея состояла в том, чтобы на полном ходу врезаться на профессионально управляемом гоночном болиде в одного из динозавров, значительно крупнее машинки. Выбор пилота не особо удачен: это видно уже по тому, что три из четырех его конечностей успели отвалиться – выскочили из суставов. Зак не смотрит на меня, когда я приседаю рядышком.

– Кто тут победитель? – спрашиваю я.

– Никто.

– Давай-ка… – начинаю я, но затем умолкаю. «Поговорим о сегодняшнем дне»? «Обсудим твое поведение»? У меня просто не хватит на это сил; даже если б они нашлись, ничего бы не поменялось. – Давай-ка мы уложим тебя в постель. Хочешь сказку на ночь?

– Нет. – Когда супергерой наотрез отказывается помещаться в машинку, Зак поднимает его и отрывает оставшуюся руку, а затем и голову.

– Ты уверен? Мы могли бы узнать, что там случилось дальше с Гарри Поттером…

– Нет, – повторяет он. И закидывает машинку заодно с кусочками своего супергероя в коробку для игрушек, которую Лиза купила на смену той, что оказалась маловата. Потом поднимается по узенькой лесенке в свою кровать и ныряет под одеяло, прочь от подушки, так что теперь мне видны только его ноги.

– Я сбегу отсюда, – говорит он, слова приглушены одеялом. – Убегу, и вы даже не станете по мне скучать.

– Неправда.

– Тогда вы опять заживете счастливо, ведь вам больше не нужно будет меня ругать.

– Зак…

– Я тебя ненавижу.

– Неправда!

– Нет, правда…

На меня наваливается вдруг невероятная усталость. И мечтаю я только об одном: чтобы этот день поскорее закончился.

– Хорошо, Зак. Но, раз уж ты решил сбежать, придется захватить с собой побольше еды и одежды, чтобы как-то продержаться до первой зарплаты.

– Что?

– Конечно, ведь тебе еще только предстоит устроиться на работу! Нужно учитывать ежедневные расходы… Тебе потребуется снять жилье, вовремя платить налоги и каждый день готовить себе еду. Придется хорошенько потрудиться.

Зак не отвечает.

– Или, как вариант, ты не убежишь, а останешься с нами. Тогда не нужно будет ни о чем таком переживать, правда? Кстати, мы еще не ставили рождественскую елку. Может, все-таки не станешь убегать, а завтра мы позаботимся об украшениях? Договорились?

– Нет.

– Ты что, не хочешь в этом году рождественскую елку?

– Не хочу.

– Но хотя бы Рождество хочешь?

– Нет.

– Если вдруг передумаешь, дай мне знать. Я люблю тебя, Зак.

– Неправда.

Я включаю ему ночник и ухожу, прикрыв за собою дверь спальни.

Просыпаюсь я с ярко выраженной потребностью в чашке кофе. Так случается почти каждое утро, но сегодня, из-за небольшого похмелья после всех этих джин-тоников, которые Лиза намешала вчера вечером, это верно вдвойне. Чтобы добиться подобных ощущений, с возрастом требуется все меньше алкоголя.

Я слышу, как Лиза стучит по клавиатуре в своем кабинете. Она у нас ранняя пташка и каждое утро первым делом очищает электронный почтовый ящик от писем, скопившихся за ночь. Я пью кофе, захожу на новостной сайт и тут же об этом жалею, потому что все статьи подряд, одна за другой, лишь подчеркивают глубину разделяющей всех нас пропасти: мы категорически не способны сойтись во мнении по любому вопросу. Климатические изменения существуют, – помилуйте, ничего подобного. Нам пора избавиться от огнестрельного оружия, – вовсе нет, сейчас самое время вооружиться до зубов. Каждый из нас платит чересчур много налогов, – пожалуй, но за исключением богатеев: те не платят ничего. Политики – ангелы или демоны, в зависимости от того, за кого вы голосуете. Вот зачем я вообще это читаю? По прогнозу, сегодня температура может подняться до тридцати градусов. Сейчас никак не меньше двадцати. Хвала Всевышнему за кондиционеры!

Собравшись намазать себе тост, я обнаруживаю, что хлеб закончился. Насыпаю Заку миску хлопьев и направляюсь в его комнату.