Ложь орхидеи - Донато Карризи
– Уверены, что не можете вычислить отправителя? – не отставала Дж.
– Уверена. Я никого не знаю, и меня никто не знает.
– Вот-вот. Именно поэтому несложно будет догадаться, кто мог прислать письмо.
Толочь воду в ступе мне не хотелось, и я вновь спросила:
– А статья? Вы ее прочитали?
– Прежде всего меня волнует ваше здоровье. Что вы ощутили, поняв, что ваш пузырь лопнул?
Я ненавидела это ее словечко. Доктор Дж. упорно использовала его при описании защитного кокона, который я себе сплела для наблюдения за внешним миром. С точки зрения доктора Дж., пузырь был сродни оптической линзе – все искажал и мешал мне видеть вещи такими, каковы они в действительности. В итоге мой образ жизни, результат обдуманного и осознанного выбора, превращался в патологическое состояние.
– У меня все в порядке, – отрезала я и добавила, понимая, что так просто от нее не отделаться: – Сначала мне, конечно, стало не по себе оттого, что кто-то узнал мой адрес и настоящее имя. Потом я сообразила, что, будь у анонима недобрые мысли, он вряд ли ограничился бы газетной вырезкой.
– И каковы же, по-вашему, его цели? Если у него нет дурных намерений, почему он предпочел не представляться?
Разумеется, причина была, однако сейчас меня волновало другое.
– Вы заметили, что снимок сделан автоспуском?
Доктор Дж. специализировалась на интерпретации бессознательных сигналов. Наше тело часто подает знаки в обход сознания. Жесты, позы, едва уловимые изменения мимики могут быть средством невербальной коммуникации. Я хотела, чтобы Дж. проанализировала снимок из газеты. Было любопытно, заметит ли она, что Катерина почему-то смотрит на дом.
– Да, я изучила фотографию, – ответила она наконец.
– И что?
– Вы хорошо сделали, что обратились ко мне. Семейные фото – отличный индикатор как здоровья, так и болезни, они никогда не врут. Насколько я понимаю, снимок был сделан незадолго до трагедии?
– Но что именно вас заинтересовало? – нетерпеливо спросила я.
– Мужчина выглядит спокойным. Улыбка искренняя, как и радость во взгляде и всем его облике. Короче, любящий муж и отец.
Ее вывод меня озадачил.
– То есть вы согласны с автором статьи, который толкует о состоянии аффекта?
– Не нравится мне этот термин. Слишком часто мелькает в газетах и отчетах кое-кого из коллег, – посетовала она. – По распространенному мнению, приступ ярости – это бурный, внезапный и неконтролируемый импульс. Если вы думаете, будто Лоренцо в один миг превратился в чудовище, вы совершаете ту же ошибку, что и прочие, когда пытаются объяснить необъяснимое на первый взгляд кровопролитие… Например, почему любящий глава семейства не просто убивает жену и детей, но делает это самым варварским образом: перерезает им глотки, пока они мирно спят в своих постелях.
Я не понимала, к чему она клонит.
– Если на снимке Лоренцо не подает никаких признаков болезни, то что, как не приступ ярости, толкнуло его на убийство?
– А вы попробуйте представить себе эту сцену. Дождавшись, когда домашние уснули, мужчина хладнокровно, одного за другим, убивает детей и жену, затем сам звонит в полицию и сдается.
Ее описание дало волю моей фантазии. Я слушала, машинально зажмурившись, и меня пробирала дрожь.
– А теперь скажите, убийца действовал импульсивно или обдуманно?
Я прикинула так и эдак.
– Видимо, что-то произошло в промежутке между днем, когда была сделана фотография, и ночью убийства. Какое-то событие, спровоцировавшее ярость.
– Или нечто долго и незаметно тлело под спудом. В любом случае ответ у нас под носом, прямо на этом фото.
– Где? – спросила я, в упор ничего там не видя.
– Даже в самой глухой стене может найтись трещинка, – загадочно ответила Дж. – Присмотритесь к выражению лица Беатриче.
Я старательно уставилась на фото.
– Замечаете, как натянуты уголки ее рта? Улыбка, похоже, вымученная.
– Может, из-за автоспуска? – возразила я. – Когда приходится долго держать позу, она становится немного ненатуральной.
– Положим, – согласилась она после краткого размышления. – Но как она реагирует на объятия мужа?
Беатриче действительно выглядела несколько зажатой. Словно ее раздражало прикосновение Лоренцо, но она покорно подчинялась его ласковому жесту.
– А теперь обратите внимание на ее правую руку.
Меня словно ледяной водой окатило. Если бы не доктор Дж., я бы не заметила. Левой рукой Беатриче держала младшую дочку, а правую сжала в кулак, выдавая сильное внутреннее напряжение.
– Эта женщина кажется какой угодно, только не счастливой, – произнесла я, отвечая на незаданный вопрос Дж.
Вот она, трещинка.
– У нее был секрет, – заключила доктор. – Он-то и стал мотивом убийства.
6
«У нее был секрет. Он-то и стал мотивом убийства».
Это фраза доктора Дж. не выходила у меня из головы, поскольку совпадала с моим собственным убеждением. А именно: людей без секретов не бывает, у каждого есть скелет-другой в шкафу. Мы скрываем их не только от чужих. Зачастую жены и мужья, родители и дети ничего не знают друг о друге. И вероятно, не узнают никогда, тайны уйдут в могилу вместе со своим хранителем.
Невысказанные мысли, затаенные обиды или презрение. В иных случаях – запретные желания, противозаконные побуждения или аморальные наклонности. Вырвавшись из мрачных глубин фантазии, они находят благодатную почву в реальном мире.
Предательство, обман и ложь – вот липкие следы, которые оставляют вокруг себя подобные секреты. Пока никто ничего не замечает, все в порядке. Но стоит кому-то, роясь в пыльных углах, случайно напороться на то, чего знать не стоит, начинается локальный конец света.
Да, людей без секретов не существует. Хотя бы потому, что у секретов есть цель: поддерживать положительный образ, который мы себе создали, иначе он треснет по швам, оставив нас беззащитными. Нет человека настолько чистого и честного, чтобы он мог отказаться от своего секрета ради блага других.
Не была святой и Беатриче К., пусть из-за своего страшного конца выглядела мученицей. Был ли раскрыт ее секрет? Упомянут ли он в полицейских бумагах? Прозвучал ли в зале суда на процессе по делу Лоренцо? Если ответ на эти вопросы отрицательный, закономерно появлялся еще один: кто-нибудь его вообще знал или несчастная Беатриче унесла свою тайну в могилу?
Впрочем, в глубине души я в это не верила. Кто-то ведь прислал мне газетную вырезку. Значит, хотел, чтобы я заинтересовалась этим делом. Возможно, прозвучало не все, что требовалось сказать об этой трагедии, и многое еще предстояло выяснить.
Чем