В группе риска - Стелла Римингтон
Если ее уничтожат…
Она ехала молча пятнадцать минут и притормозила у автобусной остановки в деревне Бодесуэлл. Они поменялись местами, и, когда пристегивалась, она увидела вдали, на развороте, примерно в четверти мили впереди, синий проблесковый маячок патрульной машины. Ненадолго включив сирену, полицейская машина свернула с шоссе и исчезла.
– По-моему, пора избавиться от арендованной машины, – предложила она. – Машина стояла на парковке, когда ты убил вора. Кто-то мог найти связь.
Фарадж задумался, а потом кивнул. Конечно, он тоже заметил и услышал полицейскую машину.
– Нам понадобится другая.
– Так и предусматривалось, – сказала она. – Я возьму ее на свое собственное имя.
– А с этой как поступим?
– Сделаем ее невидимой.
– Где?
– Я знаю одно место.
Он кивнул и отъехал от автобусной остановки, управляя «астрой» легко и плавно. Другие патрульные машины им не попадались.
В бунгало, когда они поели и она несколько минут осматривала в бинокль побережье на востоке и западе от них, Фарадж выложил утренние покупки на кухонный стол. Они молча закатали рукава. Она хорошо знала свое дело – специалист по ведению войны в городских условиях в «Тахт-и-Сулейман» заставлял их все хорошенько запоминать. И все же странно заниматься такими делами здесь.
Взяв миску из огнеупорного стекла, Фарадж вскипятил воду. Всыпал в нее два пакета прозрачного желатина и осторожно перемешал десертной ложкой из нержавеющей стали. Надев перчатки для духовки в белую и синюю полоску, оставленные Дианой Мандэй вместе с кухонным фартуком, снял смесь с огня. Протянув напарнице перчатки, он дал смеси несколько минут остыть. Добавил полчашки растительного масла и снова помешал. У них на глазах начала формироваться тонкая поверхностная корка из твердых веществ. Она, стоя наготове с ложкой, сняла корку и положила в небольшой контейнер «Таппервер», который затем поставила в морозильное отделение холодильника. Они оба работали молча. Обстановка была почти домашней.
Вылив остаток и вымыв миску, Фарадж стал открывать контейнеры с «глупой замазкой». Собрав большой ком глины, он опустил его в миску, надел желтые хозяйственные перчатки, висевшие на краю раковины, и принялся подмешивать остальные ингредиенты. Через несколько минут, бросив грязные резиновые перчатки на край миски, он сходил в свою комнату, где находился его рюкзак, и принес два пакета.
Электронный влагомер был еще в заводской упаковке. Распечатанная инструкция, на которую он едва глянул, была на русском языке. Во втором пакете находились сотовые батареи разного размера, упакованные в жиронепроницаемую бумагу. Поместив одну батарею в прибор, он проверил состав серо-розовой смеси в миске; недовольный, снова принялся мешать – сначала рукой, а потом ложкой.
Работа была тяжелая и грязная, но наконец смесь приняла требуемую консистенцию тающего бисквита, и влагомер показал нужные цифры. Они оба понимали: следующий этап, во время которого придется совместить две крайне нестойкие субстанции, – самый опасный. Фарадж с непроницаемым видом положил влагомер на стол.
– Я доделаю, – тихо сказала она, кладя руку ему на запястье.
Фарадж посмотрел на ее руку.
– Возьми оружие, документы и деньги, – продолжала она, – и остановись в нескольких сотнях ярдов. Если… если что-то пойдет не так, быстро уезжай. Сражайся без меня.
Он оторвал взгляд от ее руки и посмотрел ей в глаза.
– Ты должен жить, – сказала она, крепче сжав его запястье, что почему-то требовало больше мужества, чем все, что она делала прежде.
– Знаешь…
– Знаю, – отрезала она. – Уходи. Как только я закончу, ты увидишь, как я спускаюсь к морю.
Фарадж резко отошел. У него ушло не больше минуты, чтобы собрать все необходимое. На пороге он остановился, развернулся к ней.
– Асимат!
Она встретила его ровный, лишенный всякого выражения взгляд.
– В «Тахт-и-Сулейман» сделали правильный выбор.
– Иди! – велела она.
Дождавшись, пока «астра» скроется за поворотом, она подошла к холодильнику. Осторожно достала из морозилки контейнер «Таппервер», добавила ломкие корочки к смеси в миске. Осторожно, но уверенно, бормоча молитву, чтобы не дрожали руки, смешивала составляющие вместе, пока они по консистенции не стали напоминать сливочный варенец.
С-4, повторяла она себе. Северный, южный, восточный и западный ветры джихада. Пластичное взрывчатое вещество си-четыре.
Взяв из ящика дешевый нож из запасов Дианы Мандэй и не переставая молиться, она разрезала сметанообразный ком на три куска поменьше, одинаковых по размеру. С помощью чайной ложки сформировала шары размером с теннисный мяч. Ее учили, что сферические заряды обеспечивают максимальную скорость взрыва.
Растопив несколько свечей в поцарапанной тефлоновой сковороде, она позволила себе перевести дыхание. Худшее позади, но осталось еще одно последнее испытание. Она вспомнила слова инструктора в «Тахт-и-Сулейман»: «Слишком жарко для воска… – Глаза у него были веселые. – И буммм!» Он даже головой покачал, радуясь картинке у себя в голове.
Правда, если для воска будет слишком холодно, он не создаст нужной оболочки для взрывчатого вещества. Не запечатает его эффективно от влажности, от перепадов температур или давления. Сняв сковородку с огня и дождавшись, пока на поверхности воска образуется бледная пленка, она разложила три шара в сковороде с помощью чайной ложки и осторожно принялась их поворачивать. Когда шары равномерно покрылись воском, потыкала их ложкой, чтобы они склеились. Теперь взрывчатка напоминала огромные белые шоколадки, возможно, бельгийские, вроде тех, которые ее мать…
Не надо об этом вспоминать, внушала она себе. Та жизнь умерла.
Но она-то была еще жива; молитва, которую она бормотала, каким-то образом перешла в «Богемскую рапсодию» группы Queen, которую родители до развода любили слушать в машине. И вот они снова появились – их призрачные фигуры медленно плывут по кухне бунгало; они дружно смеются и называют ее прежним именем, тем, которое они ей дали. Разозлившись, она отошла от стола, на секунду-другую сильно зажмурилась и похлопала себя по карману так, что заболела рука, ударив по заряженному «малышу».
– Асимат! Меня зовут Асимат! Меня зовут Асимат!!!
Острая радость, которая появилась после похвалы Фа-раджа, сменилась сомнением, которое периодически нависало на краю ее сознания, словно грозовая туча. Она почувствовала боль за грудиной и услышала, как гулко бьется сердце.
С трудом взяв себя в руки, снова переключилась на взрывчатку. Взяв три ершика для прочистки трубок, она проткнула ими восковую оболочку центрального шара и, молясь вслух, вытащила концы с другой стороны и перекрутила их вместе для соединения с детонатором. Отступив на