Отпечатки. Дети окраин - Антон Вадимович Мамон
Влад промолчал. Просто примкнул к толпе и приготовился слушать. Вопреки ожиданиям, говорил не Маркин, а Малюта. Спокойно, без лишних эмоций он постановил следующее:
— Всемером по улицам больше не ходим. Ни гулять, ни в зал. И по школе тоже лучше разделяться.
— Почему? Зачем это надо? — осмелился спросить Левченко.
— Потому что вчера нас точно видели. Какой-то мужик в окно орал, мог посчитать по головам и запомнить.
— Но ведь все знают, что мы дружим и так везде шастаем, — наморщил лоб Карташов.
— Кто знает, промолчит. А чужакам не надо глаза мозолить. Особенно в этом районе. Гуляем по двое, максимум по трое. Встречаться можем в гараже. Всем ясно? — Витяй на всякий случай осмотрелся.
— И еще кое-что, — все же вмешался Никита. — Когда придут мусора, а они придут, сами не треплемся. Если спросят, гуляли мы в тот вечер или нет, говорим, что сидели в гараже, пили пиво. Уж лучше за это по башке получить, чем… Вы поняли.
— А если по домам ходить начнут? — тяжело задышал Илюха.
— Ничего не слышали, ничего не знаем, — ответил Маркин бесстрастно.
Словно в подтверждение его слов прозвенел звонок. Одноклассники переместились на третий этаж, в кабинет обществознания…
Та большая перемена оказалась последней, когда они собирались полным составом. Все последующие в тот день, на следующей неделе, да и через месяц, «бригадовские» сторонились друг друга. И даже зимние каникулы провели порознь. Это было непривычно и странно. Первое время. Но уже к весне тяга старой привычки притупилась окончательно. Компашка больше не собиралась ни в каком составе. Ни всемером, ни втроем, ни даже по двое. Исключением стал выпускной. Тогда бывшие друзья уселись за один стол в компании одноклассников и даже осмелились вместе перекурить за гаражами, как в старые добрые времена, до того рокового вечера в октябре.
Участковый, к слову, и впрямь навещал школу после трагедии. Но не с расспросами, а с предложением рассмотреть для себя обучение в колледже МВД и дальнейшую работу в органах. Именно тогда Клим впервые задумался о выборе профессии и записал телефон «шараги». Влад едва не соблазнился той же перспективой, но вовремя передумал. Не потому, что считал служение закону постыдным, нет. Просто хотел раз и навсегда позабыть о тех, кто хранил главный секрет его жизни. Даже о Климе. И эта тактика работала безукоризненно долгих двадцать лет, пока секрет не решил напомнить о себе самостоятельно.
Мысленно возвращаясь тот период, Влад безуспешно пытался уснуть. В точности как и тогда, в вечер гибели Аркадия Лебедева. Только теперь ставки были куда выше и серьезнее. Отдохнуть по-человечески перед завтрашними созвонами — единственное, о чем мечтал Светлов. Тело молило о пощаде, но мозг был глух к его воззваниям. Карусель эпизодов, заманивших писателя на малую родину, запускалась снова и снова, то ускорялась до тошноты, то еле двигалась, но не прерывала свой бег полностью.
«Вероятно, это и есть она… неотвратимость наказания, — уже под утро решил он. — Ведь даже если тебя не поймали с поличным и не нашли по горячим следам, ты сам рано или поздно бросишь себя в клетку, где держал взаперти волка совести. И это будет самый страшный твой день. Он же самый счастливый».
*
*
*
Бешеный стук вынудил открыть глаза. Влад подскочил, завертел головой в попытках вычислить источник шума. Судя по всему, кому-то страшно не терпелось оказаться у Светлова в номере. Накинув одеяло, как мантию, Влад неуклюже поплелся к двери. Замерев перед ней и дождавшись новой волны грохота, он спросил во весь голос:
— Кто там?
— Это Клим! Открывай быстрее! — глухо раздалось из коридора.
Влад немедленно впустил приятеля. Тот выглядел безумно, но пребывал в хорошем настроении.
— У тебя все нормально? — Светлов по-прежнему щурился спросонья. — Который час?
— Без четверти двенадцать! — взорвался Вавилов. — Вот ты любитель дрыхнуть! Я все утро пытался тебе дозвониться.
— Да я уснул всего пару часов назад. Что происходит, объясни нормально.
— Только сегодня и только для нас свою работу начал аттракцион необъяснимого везения! Я потряс старые связи, особенно ни на что не надеясь, и с первой же попытки нашел, где мотает срок наш Карташов.
— Чудесно, — Влад попытался разгладить лицо ладонями. — Все равно не понимаю, чего ты такой заряженный…
— А то, что есть целых две новости. Как обычно, хорошая и плохая.
— Начинай с плохой, конечно.
— Миху завтра этапируют в другой город. Точнее, в деревню. Четыреста с лишним километров на север от Красноямска.
— Почему? Провинился в чем-то? Типа на строгач?
— Нет, наоборот, более мягкий режим, колония-поселение. Но это правда жопа мира, край цивилизации… Ехать туда на собачьих упряжках.
— Так, а хорошая новость тогда в чем?
— А в том, что в администрации его нынешней колонии, ИК-5, которая на Вертолетной, работает мой закадыка. Мы учились вместе. И он согласился помочь. Даст повидать Мишу прямо сегодня, если соберемся в ближайшие часы, — Вавилов сиял от радости даже с разбитым лицом.
— Ясно, — Светлов тяжело вздохнул. — Сколько у нас времени? Мне бы в душ и позавтракать.
— Времени нет, давай что-то одно.
— Ладно. Тогда мыться, — скинув одеяло, Влад отправился в ванную комнату. — А ты уверен, что Карташов захочет нас видеть?
— Его уже спросили. Он не против, хотя и не за. Говорит, ему пофиг.
— В нашем случае это уже победа.
Светлов закрыл за собой дверь и вернулся спустя десять минут. Такой же уставший и недовольный, только теперь еще и мокрый. Он наспех оделся, в три глотка осушил бутылку воды из холодильника и спросил, облачаясь в куртку:
— Дениса-то берем?
— Ему не в чем, а сегодня холодно. Пусть посидит в номере, пока мы не притащим ему новый шмот.
— Верно. Хорошо, что напомнил, сегодня обязательно заедем в какой-нибудь ТЦ. А Маркин? Его потащим на новую встречу выпускников?
— Давай в этот раз обойдемся двумя мнениями, — настойчиво предложил Клим. — Ничего не имею против Никиты, но он так выглядит, что впустить-то его впустят, а вот выпустить…
— Жизнь тяжелая у человека. Ладно, тебя понял. Поехали вдвоем.
— Спасибо, — Клим подкинул в воздухе ключи от машины. — Поторопимся!
Сама идея, вот