Отпечатки. Дети окраин - Антон Вадимович Мамон
— У нас будет час, не больше, — шепнул Вавилов другу, когда они остались вдвоем.
— Вполне достаточно, если он настроен на разговор, — пожал плечами Влад.
Несколько минут глухого ожидания прервались внезапно. В комнату ступил Миша. Без наручников и сопровождения. Если бы не специфическая форма одежды, он сошел бы за работника учреждения — настолько непринужденно вел себя Карташов.
— Здравствуй! — Влад поднялся и протянул руку.
— И тебя туда же, — вместо того чтобы пожать его ладонь, Миха обнял Светлова и хлопнул по спине.
— Рады тебя видеть, — Клим улыбнулся левым уголком рта.
— Иди сюда, — Михаил повторил приветствие и занял место за столом. — Что вас привело в наш живописный заповедник? Какая радость? Или беда?
— Второе ближе, если уж честно, — Влад также опустился на стул. — Но скажи хоть для начала, как ты тут? Терпимо?
— Нормальному человеку везде нормально, — усмехнулся Миша. — Тут неплохо, вопреки слухам. Временами забываю, что неволя. Кажется, армейка. Хотя кормят здесь даже лучше. Ну и библиотека отличная. Читаю постоянно, нагоняю упущенное за годы пьянства и безделья. Жаль только, твоя книга, Влад, не представлена. Но я наслышан.
— Спасибо! — улыбнулся Светлов. — Постараюсь это организовать.
— То вряд ли, — замотал головой Миша. — Тут цензура строжайшая, а у тебя там аббревиатура из трех букв запрещенная пропагандируется.
— Ровно наоборот. Ну да ладно, не будем тратить время на эту философию. Мы приехали по делу.
— Это я уже понял. Выкладывайте, родненькие, что там у вас происходит? И чем я вам полезен буду?
— Один наш общий секрет из детства, — Клим вступил неожиданно. — Думаю, ты понимаешь, о чем я.
— Предельно четко, — Карташов даже не изменился в лице.
— Он, как бы это сформулировать, не секрет больше… Кто-то отчаянно пытается вытащить его на свет божий.
— И на суд человеческий, — негодовал Светлов.
— Ну и? Пускай. Чем это грозит?
— Малюта и Березовский мертвы. На Левченко совершено покушение, он чудом остался в живых и сейчас приходит в себя потихоньку, — Вавилов говорил тихо, но доходчиво.
— Дела… — шевельнул бровями Карташов. — Печально, ничего не скажешь. Но я-то как могу помочь?
— Ну вообще-то можешь. Только обещай не злиться, — Клим выдал некое подобие улыбки.
— Тюряжка — это почти буддистский монастырь. Тут, если голова на месте, быстро учишься подавлять все лишнее: и гордыню, и спесь, и злость. Так что говори, не бойся.
— Я был с Березой в тот вечер, когда его не стало. Он предположил кое-что. Сразу уточню, я так не думаю, но проверить версию не помешает.
— Давай, жги! — хмыкнул Карташов.
— Илья считал, что выдать секрет мог лишь тот, кто его знал.
— И на эту роль автоматом назначили меня, стало быть? — расхохотался Миша. — Удобно. У нас это называется«козел отпущения».
— Нет-нет, — Влад подался вперед и тоже понизил голос. — Никто не говорит, что ты специально кого-то подставил. Но, может, обронил случайно в разговоре слово-другое по теме?
— К вашему огорчению, нет. Я знаю, что вы обо мне думаете. И понимаю, сколько весит слово зэка в принципе. Но если уж спрашиваете, я отвечу: ни одна живая душа не слышала от меня даже намека. Такова моя правда, а вы думайте, что пожелаете, я не против.
— Мы тебе верим, Миш. И знаем, что ты хороший человек. Иначе бы тебе не смягчили меру наказания, — Клим одобрительно кивнул.
— Ну и ты, как минимум, на пути исправления, — пожал плечами Влад. — Это тоже немало.
— Исправляться нужно тому, кто косячил. Я тут за чужие заслуги отдыхаю, — закатил глаза Карташов. — Ладно, ребят, я бы уже пошел, если вы не против… Дела!
— Постой, — Клим опустил ладонь на стол. — Твой отец сказал мне то же самое, что тебя подставили. Это правда?
— Какая уже разница, — Миша вздохнул и опустил веки. — Мне не так много мотать осталось. Будет уроком на всю жизнь.
— Но кому пришло в голову портить тебе жизнь? Без обид, но звучит как сюжет плохого триллера, — Влад сцепил кисти и поморщился.
— Тому же, кто убрал Малюту с Березой, а Левченко пытался превратить в хорошо прожаренный стейк.
— Погоди, — Клим заметно напрягся и подался назад. — Мы ведь не говорили тебе о пожаре…
— Да я и без вас о нем знал. Это же тюрьма. Тут с криминальных новостей день начинается. Про Витю и Илью я тоже в курсе был, если что.
— Тогда понимаешь, что твоя жизнь тоже в опасности? — тоном психолога уточнил Светлов.
— Тут? — хохотнул заключенный. — Оглянитесь, у этого маньяка, даже если он реален, нет шансов против местных порядков.
— Но тебя ведь переводят… — резонно отметил Клим.
— За меня не бойтесь. Я под надзором и в безопасности. Еще три года уж точно, — после этих слов Карташов поднялся, театрально поклонился и повернулся к выходу. — Берегите себя, друзья. До новых встреч!
Дверь хлопнула. Миша исчез так же резко, как и появился.
— В фильмах это обычно последние слова героя перед тем, как его убьют, — прошептал Клим на ухо Владу.
— Надеюсь, в нашем случае сценарист придумает что-то пооригинальнее.
— Поживем — увидим, — Вавилов поднялся и поманил друга за собой.
*
*
*
Череда рабочих созвонов, будто черная дыра, разом поглотила шесть часов жизни Светлова. По их истечении, злой и охрипший, он хлопнул крышкой ноутбука и упал на кровать. Тело ныло как после силовой тренировки в спортзале, а в голове стоял жуткий гул. И даже спустя полчаса неподвижного молчания напряжение не ослабло. Влад облизал губы, представляя, с каким наслаждением осушил бы бокал ледяного виски или хотя бы рома с колой…
Впрочем, фантазия продлилась недолго. Он вовремя вспомнил: