Улей - С. Б. Кейвс
– Вовсе нет. – В голосе Банни зазвучало зловещее спокойствие, словно она хотела погрузить Аманду в медитативный транс. – Камеры в доме будут, но лишь для того, чтобы вести наблюдение за шестью подопытными. Материал огласке не подлежит. Все это прописано в договоре, и, опережая твой вопрос, я привлекла юристов, чтобы прошлись по нему частым гребнем. Все чисто, даю слово.
– Ага? – Аманда фыркнула. – А много будет от этого договора толку, когда я ослепну или у меня руки поотваливаются, а?
– У таблеток нет никаких…
– Побочных эффектов? Ага. По-твоему, я совсем дура? Думаешь, поверю, что мне хотят отвалить такие деньжищи за колеса, которые ничего не делают?
– Да, именно так в договоре и сказано.
Аманда лишилась дара речи. Это предложение подняло в ней бурю смешанных чувств, и теперь у нее и голова шла кругом от разочарования, и мутило от ярости. Прикусив рвущееся на волю негодование, Аманда принялась очень тщательно подбирать слова. И решила, что хватит сказать лишь:
– Была рада снова повидаться, Банни. Береги себя.
Открыла дверь пожарного выхода, чтобы войти обратно, и тут Банни коснулась ее руки – бережно, как возлюбленная.
– Они крайне влиятельны. – Она указала сквозь окно на девушку, которая пересекала зал, улыбаясь и помахивая ручкой другим гостям. – Они помогли построить и перестроить множество карьер. Ты ведь хочешь снова оказаться на вершине, разве нет? К счастью, туда ведет много путей.
Аманда посмотрела, как девушка – вряд ли старше двадцати, а с виду так и все шестнадцать – подходит к роялю. Воздушное золотое платье сверкало, почти не уступая яркостью лучезарной улыбке, длинные волосы струились по плечам черным водопадом. Весь зал притих, когда девушка выпрямилась и запела. Микрофон ей не требовался; это хрупкое, миниатюрное тело рождало мощный, пленительный голос, от которого у Аманды по спине побежали мурашки. Голос, словно мед на тосте – сладостно-тягучий, с подспудной чувственной шероховатостью.
– Хороша, правда? – шепнула Банни Аманде на ухо. – Хотя, может, похуже, чем была ты. Тем не менее ее дебютный сингл выходит в первую неделю декабря. К Рождеству он будет номером один. Платиновый альбом к февралю. К лету она будет хедлайнером на стадионе О2[3].
Аманда открыла было рот, чтобы ответить, но на секунду разучилась дышать. Зависть стиснула легкие, как удав, а пульсация в голове переросла в неустанное, ритмичное биение литавр. Неуютное ощущение узнавания прошило ее мелкой дрожью, пока она смотрела представление, улавливая малейшие вокальные нюансы. Певица просто невероятна.
– Никого тебе не напоминает, Аманда?
Глава 4
Огни особняка озаряли окрестный лес, маня – по крайней мере, издали – теплым, царственным свечением. Внутри собрались человек пятьдесят из самых разных сфер. Поскольку мероприятие было закрытое, Мошида велел охране патрулировать окрестности. После входа в особняк всех приглашенных обыскивали, просвечивали рентгеном и заставляли на время сдать все электронные устройства. Не обошлось без добродушного ворчания и шуточек на предмет паранойи Мошиды, но все относились к этой необходимости с пониманием. Вещи, которые будут обсуждаться, ни в коем случае не должны никуда пролиться.
Из-за усиленных мер безопасности Мошиде пришлось в качестве обслуживающего персонала привлечь собственных коллег – блестящих специалистов, работавших под его началом над созданием и доведением «Соты» до совершенства. Если кто-то из двенадцати ученых в его штате и жаловался, то этого никто не слышал.
Сообразно случаю, Мошида облачился в серый костюм индивидуального пошива с Сэвил-Роу вкупе с парой лоферов «Эрмес», которые уже порядком ему натерли. Обычно он часов восемнадцать в день ходил в паре удобных кроссовок с усиленной амортизацией, а его обычный туалет редко бывал изысканнее, чем спортивные брюки и футболка. Сегодняшний наряд был неудобным и сковывал движения, но Мошида знал, насколько важно произвести должное впечатление.
Он немного постоял на верхней площадке лестницы, окидывая взглядом прием и оставаясь незаметным для приглашенных. Колоссальный сводчатый потолок обеспечивал в зале безупречную акустику. Одни гости уже захмелели, а у других мутные глаза налились кровью от кое-чего другого.
– Леди и джентльмены! – воскликнул Мошида с балкона, распахнув руки в приветственном жесте. Разговоры постепенно стихли. – Благодарю вас всех за то, что присоединились ко мне этим вечером, сулящим множество прозрений и откровений.
Он помолчал, слушая аплодисменты; вот уже третий год подряд он проводил подобное собрание, и атмосфера веселья уже почти дошла до распущенности. Приглашенные представляли собой редкую породу невероятно богатых и могущественных человеческих существ, на которых нормальные законы и правила не распространяются. Он тоже из их числа – гений фармацевтики, славящийся своим единовластием в бизнесе и фанатичным (если не сказать сумасшедшим) трудолюбием. Мошида продолжил:
– Все вы пришли сюда потому, что несколько лет назад я дал вам обещание. Я обещал, что мы с моей командой разработаем нечто, способное преобразить современный мир до неузнаваемости. – Он репетировал эту речь много раз, но слова, срывавшиеся с его губ, казались такими же неловкими, как спеленавший его тело костюм. В лаборатории Мошида изъяснялся только хмыканьем и пулеметным стаккато озарений. – Вы все приняли мудрое решение стать партнерами и акционерами «Соты» и щедро наделили меня деньгами – и своим терпением, чтобы воплотить это предприятие в жизнь. Все вы знаете мою репутацию. Знаете мою работу. Знаете, что я человек слова. – Он помолчал, выделив пару секунд, чтобы упиться их волнением, их пессимизмом, их тревогой. – Леди и джентльмены, момент настал. Если пожелаете последовать за мной, покров тайны вот-вот будет сорван.
Последовали вежливые, сдержанные хлопки ладоней, пока Мошида спускался по лестнице, чувствуя, как задники туфель болезненно впиваются в кожу. Без спешки обменялся рукопожатиями, поцелуями в щечку и неуклюжими объятиями по мере необходимости, после чего вместе с остальными учеными повел собравшихся через особняк.
– Никаких крыс на сей раз, Джеймс? – полюбопытствовал Ричард Флэнниган с дурацкой ухмылкой во все его крупное раскрасневшееся лицо. Его вечерняя рубашка натянулась на бочкообразном брюхе так туго, что стоит ему кашлянуть, и пуговицы так и разлетятся пулями. Флэнниган – наиболее редкостный образчик в этом человеческом паноптикуме: представитель рабочего класса, ставший миллиардером благодаря ряду разумных инвестиций вместе с покойным братом. В семидесятых они вдвоем открыли ряд шиномонтажных мастерских, после чего расширили бизнес до торговых автоматов с горячей едой на бензоколонках по всей Великобритании. К концу девяностых он распространил деятельность на авиационную промышленность и открыл эксклюзивное онлайн-агентство путешествий.
– Никаких крыс, – подтвердил Мошида, улыбнувшись в ответ, хоть и вымученно. Колкость, пусть и совсем невинная, задела его за живое.
Мошида ввел акционеров в Круглый зал, где перед большим телеэкраном были выставлены ряды стульев.
– Он пустил наши денежки на съемки самого дорогого в мире снафф-фильма[4], – заявил Эндрю Мэдисон, заслужив музыкальный смешок кутюрье Анжелины