Исповедь жертвы - Дебора Массон

– Да правда, что ли? Ты что, уже заплатил за нее?

Я позволил своему рту открыться и закрыться, прежде чем снова заговорить.

– Нет, но я как раз собирался это сделать.

Я бросил взгляд на оставшуюся кружку на полке, затем снова на нее, и в эту долю секунды вызов был брошен.

Мы одновременно бросились к ней и столкнулись головами, но мои руки схватили кружку первыми. И тут, к моему удивлению, она ударила меня по тыльной стороне ладони кружкой, которую держала в руках, чтобы заставить меня отпустить другую.

– Что здесь происходит?

Парень выглядел едва ли старше подростка, и его голос дрогнул, когда он попытался проявить авторитет.

Лицо женщины стало багровым, щеки надувались и опадали, а влажные губы начали подрагивать.

– Он пытается отобрать у меня эти кружки!

Мои глаза округлились.

– Чушь собачья! Она была на два шага дальше, когда я держал кружки в руках. – Я упер руки в бока, с трудом веря, что мог опуститься до такого уровня пантомимы.

Но мне нужно было это сделать, чтобы достичь своей конечной цели, и, как ни странно, я действительно ощутил прилив адреналина, как будто эта вражда была настоящей. В какой-то мере я даже смог понять, как люди докатываются до такого.

Она начала нервно раскачивать тележку взад-вперед.

– Неправда!

И так продолжалось целых пять минут, пока в конце концов паникующий подросток не позвал менеджера, того самого парня, который стоял сейчас у входа, и нам было объявлено, что либо мы можем договориться по-человечески и взять по одной кружке, либо он заберет обе и удалит нас из зала.

Я улыбаюсь этому воспоминанию и смотрю на разноцветную кружку в подстаканнике моей машины, гадая, где сейчас может быть ее кружка. Наверное, ждет своего часа в тележке, готовая снова врезаться в меня, если я доставлю ей какие-то неприятности и сегодня.

Она снова поворачивается ко мне, и я поднимаю кружку, медленно прихлебывая из нее, наблюдая, как ее пальцы сжимаются на ручке тележки.

Ее внимание отвлекает вернувшийся хранитель ключей, который прилагает все усилия, чтобы отпереть дверь как можно медленнее. Она выпрямляется и подходит к стеклу – так близко, что, должно быть, рискует коснуться его носом. Я выключаю двигатель и не торопясь открываю дверцу машины, демонстративно выхожу, вытаскивая за собой огромную сумку. Сумку, достаточно вместительную для любой покупки.

Она оглядывается на меня через плечо еще раз, переступает порог магазина – и исчезает прежде, чем я успеваю достичь дверей. Просто идеально.

К тому времени, как я добираюсь до полок с ассортиментом средней ценовой категории, меня окутывает запах свежеиспеченного хлеба, от которого у меня урчит в животе. Она стоит у первой ячейки, роясь в ее содержимом, как собака в поисках кости, прежде чем перейти к следующей. Она действует систематично, ничего не пропускает и лишь изредка поднимает голову, чтобы проверить, где я нахожусь.

Я же слоняюсь в другом конце прохода. Похоже, она раздумывает, не последовать ли ей за мной, но все еще держится на достаточном расстоянии, чтобы я мог поступать так, как мне нужно. Не сводя с нее глаз, я высыпаю содержимое своей сумки для покупок в ближайшую клетку и снова прижимаю ткань к себе. Играя мне на руку, она сразу же начинает продвигаться по проходу ко мне.

Я протягиваю руку и поднимаю одну из фоторамок, которые только что бросил в корзину. В ней ничего особенного, это обычная декоративная рамка из металла шоколадно-коричневого цвета. Осталось только вставить любимую фотографию. Старая школа. Стандарт. Базовый вариант. Но с таким же успехом эта рамка могла оказаться и цифровой; она все равно ее захочет. Потому что ее хочу я.

Как и следовало ожидать, она наклоняется и подбирает две оставшиеся рамки. Ухмыляясь, она выпрямляется и смотрит на меня, потом на рамку в моей руке.

– Они вам нужны?

Я качаю головой:

– Я хотел сделать набор из двух.

Она смотрит в корзину.

– Похоже, вам не повезло. Но мне бы подошел комплект из трех.

Я смотрю поверх стенда на менеджера – того самого, что открыл входную дверь и который был здесь и на прошлой неделе, – он стоит рядом, ожидая, что вот-вот все начнется по новой. Я громко вздыхаю.

– Ладно, забирайте. Мне не нужны драмы.

Она практически вырывает рамку у меня из рук, и все три исчезают в ее тележке, едва я успеваю разомкнуть пальцы. Вот же сука.

Я наблюдаю, как она устремляется обратно к полке, от которой пришла, а затем без особого энтузиазма перехожу к следующему стенду. Теперь уже не важно, что я выберу. Меня волнует только то, чтобы оказаться на кассе одновременно с ней. Спустя полчаса и несколько почти регбийных столкновений мы добираемся до касс. Я встаю прямо перед ней. Она разгружает свою тележку, особенно тщательно проследив за тем, чтобы рамки были поставлены на ленту последними, как можно дальше от меня. В безопасности от любых резких движений, которые я могу сделать.

Табличка над нашей кассой номер три горит, но кассир еще не успел подойти, и я решаю воспользоваться ситуацией. Я поворачиваюсь к ней.

– Послушайте, позвольте мне заплатить за эти рамки, – улыбаюсь я.

Я чувствую, как мне приходится прилагать дополнительные усилия, чтобы приподнять уголки губ и выглядеть более искренним. А ее руки уже накрывают рамки, удерживая их на конвейерной ленте; она изучает мое лицо. Затем ее глаз дергается.

– С какой стати вам это делать?

– Считайте это жестом доброй воли. Извинением за прошлую неделю. И за сегодня.

Ее рука поднимается с ленты и зависает в воздухе, пока она обдумывает мое предложение. Я пожимаю плечами. Она точно согласится. Она и в лучшие времена была придирчива к ценам, но лишиться возможности получить что-то совершенно бесплатно?

Она поднимает рамки и нерешительно передает их мне, с неохотой, как будто делает мне одолжение, позволяя извиниться и заплатить за них.

Я принимаю предметы из ее рук, ощущая ее запах застарелого пота, и кладу их рядом с моими немногочисленными покупками, которые набрал наугад. Повозившись со своей сумкой, я опускаю ее поверх вещей и засовываю рамки в нее в тот самый момент, когда продавец приходит на кассу. Я завязываю разговор с ними обоими, чтобы отвлечь внимание, пока оплачиваю покупки, после чего подхожу к подоконнику подождать ее, заранее достав рамки. Она приближается ко мне неспешно, а кассирша сразу же переключается на следующего покупателя, и