Призрачный амбар - Джон Вердон

Он решил, что завтрак подождёт. Налил в кружку крепкого кофе из арабики и вышел на крыльцо. Его удивило, насколько за ночь похолодало. Прохладный воздух, яркое утреннее солнце и поразительно синее небо неожиданно наполнили его чувством покоя.

Впервые он испытал такое чувство в детстве, когда приезжал к тётке, жившей в тихой сельской местности. Там весенние утра были прохладными, воздух пах скошенной травой и древесным дымом — совсем другой мир по сравнению с его унылым кварталом с потускневшими кирпичными домами и заросшими сорняками пустырями.

С поля по ту сторону дороги вспорхнула стая голубей. Он допил кофе, поставил кружку на перила крыльца и направился к галерее. С крыльцом поменьше и с меньшим числом окон с зелёными ставнями здание напоминало уменьшенную копию главного дома.

Войдя, он оказался в прихожей, стены которой были сплошь увешаны афишами культурных мероприятий: выставок живописи и скульптуры, повторных показов малоизвестных фильмов, фотовыставок, симпозиума о гендерной политике и автограф-сессий местных писателей. Некоторые имена были ему знакомы по суматошной ночи в «Падшем ангеле».

Через арочный проход он попал в главный зал галереи. На мольберте стояла белая панель с текстом, который его озадачил.

МАНИФЕСТ ЕДИНСТВА

В начале не было ничего, кроме всего сущего, и всё было единым, пока мифы о разделении не разбили это единство. Наша цель — вновь собрать Шалтая-Болтая, стерев границы между светлым и тёмным, высоким и низким, громким и тихим, приходом и уходом, мужским и женским, этим и тем. Мы действуем во имя жаждущей объединения силы притяжения, которая влечёт всё ко всему.

Ирокез Риверуотер

На стенах висело девятнадцать квадратных холстов, все выкрашенные серой краской. Цены, вопреки ожиданию, возрастали по мере уменьшения размера: от тысячи долларов за самый большой до девятнадцати тысяч за самый маленький. Посреди зала стояли девятнадцать серых шаров — от пляжного мяча до шарика для пинг-понга; каждый на отдельном постаменте. За самый большой просили тысячу долларов, за самый маленький — девятнадцать тысяч.

У дальней стены стоял ещё один мольберт с белым щитом. Перед ним находились Клейборн и Мадлен. Шрифт был достаточно крупным, чтобы Гурни мог прочесть надпись со своего места.

Цена милосердия

Вот воробей; за ним стрелою

С небес несётся хищный враг.

Я заслоню его собою —

И ястреб прочь летит во мрак.

Лиса за зайчиком следит,

Таясь в траве почти незримо;

А кот за мышью вслед бежит —

И я спешу неутомимо.

Мне мнится: я гоню беду,

И смерть уходит прочь, робея;

Я в ночь с надеждою иду,

Свой добрый замысел лелея.

Но ястреб голодом томим,

Лиса и кот страдают тоже.

Я жизнь дарую лишь одним —

Так чья же жизнь других дороже?

Спасая слабого от зла,

Я сильного лишаю пищи.

Одним рука моя дала

Всё то, чего другой не сыщет.

Кто дал мне право выбирать,

Кому достанется спасенье?

В ком брата сердцем узнавать,

Кого обречь на пораженье?

Ведь всякой твари жизнь мила,

И всякой голод нестерпимый.

Природа всем её дала,

Не разделив на злых, любимых.

И вот опять в лесной тиши

Я слышу зов немой природы.

Кого спасти, скажи, реши,

Кому оставить свет свободы?

Ирокез Риверуотер

— Могу я вам помочь?

Негромкий вопрос прозвучал у него за спиной. Он обернулся и увидел стройного молодого человека с аккуратно подстриженной бородой, словно возникшего из ниоткуда.

— Я просто… жду жену. — Он указал на Мадлен.

— Вы полицейский? Ну конечно. Джастин мне о вас рассказывал. Интрига сгущается, не правда ли? А может, наоборот, распутывается. Остаётся надеяться.

Гурни промолчал.

Молодой человек продолжал: — Значит, на месте убийства нашли ДНК и отпечатки пальцев! Выходит, злодей забыл надеть перчатки? Поразительная оплошность, не находите?

Гурни кивнул. — По словам начальника полиции, скоро мы узнаем больше.

— Упитанный Траут! Имели удовольствие познакомиться?

— Нет.

Клейборн пробирался между постаментами с серыми шарами. — Ради бога, Зигги, тебе заняться нечем?

— Извините. Просто вёл приятную беседу с возможным покупателем. — Молодой человек отступил и исчез так же непринуждённо, как появился.

Клейборн посмотрел на Гурни со смесью скепсиса и надежды. — Возможным покупателем? В таком случае надеюсь, творчество Риверуотера вас заинтересовало?

— Стихотворение любопытное. Но покупать шарики для пинг-понга за девятнадцать тысяч долларов я не собираюсь.

— А, ну да. Что ж. Стоит отметить: процент от выручки идёт прямиком в избирательный фонд Уилмота. Признаю, некоторые шары и холсты несколько дороговаты, но копии стихотворения в рамках можно приобрести буквально за гроши.

— И сколько же это — «за гроши»? — спросила Мадлен, рассматривавшая увеличенную копию стихотворения на мольберте.

Клейборн широко улыбнулся. — Всего сто долларов. Почти даром. — Он повернулся к Гурни. — Не находите?

Гурни не ответил.

Клейборн продолжил: — Дело в том, что это вещь уникальная. Единственное стихотворение Риверуотера. Копии в рамках подписаны и пронумерованы. По сути, коллекционные экземпляры. Кто знает, сколько они будут стоить в будущем.

В ответ Гурни лишь безучастно смотрел на него, и Клейборн неловко перескочил на другую тему, явно его тревожившую. — Скажите, может оказаться, что ДНК и отпечатки пальцев, о которых говорил Траутман, принадлежат не Ранзаку?

Гурни взглянул на часы. — Скоро узнаем. Сейчас девять сорок четыре. У него, вероятно, уже взяли мазок.

— Сколько времени потребуется лаборатории, чтобы вынести вердикт?

— Зная «Рассел форензикс», полагаю, результаты будут завтра утром. Возможно, даже сегодня днём.

— Надеюсь, теперь этого мерзавца прижмут. — В его словах сквозила явная злоба.

На лице Мадлен проступила тревога. — Зачем Ранзаку добровольно сдавать ДНК, если он знает, что она его изобличит?

Никто не ответил. Гурни объявил, что возвращается в главный дом позавтракать и выпить вторую чашку кофе. Мадлен и Клейборн пошли за ним.

В десять пятнадцать он всё ещё сидел за столом, потягивал уже третью чашку кофе и чувствовал всё большее беспокойство, когда зазвонил телефон. Увидев на экране имя Барстоу, он удивился. Если Ранзак, как и было назначено, явился в половине десятого в участок сдать ДНК, «Рассел форензикс» никак не могла меньше чем за час забрать образец, доставить в лабораторию, обработать его и сравнить с материалом с места преступления.

— Кайра?

— Что-то случилось. Ты ничего об этом не знаешь?

— О чём ты говоришь?

— Сегодня утром к половине десятого я послала лаборантку в полицейский участок Гладстона за образцом ДНК Ранзака. Она приехала вовремя, но Ранзак так и не появился. Минут через двадцать кому-то в участке позвонили, моя сотрудница услышала имя Ранзака, полицейские забегали как